Godless

Объявление

Когда ажиотаж битвы за жизнь отгорает, все постепенно проступает из тумана событий. Сначала объявляется дочь, слава всем богам, живая. Потом удается сдать в служб опеки ребенка, с уверениями, что она сама займется поисками матери, благо, есть, к кому обратиться. И затем остается лишь один пункт списка, убедиться, что Брайан жив.
В игре: ДУБЛИН, 2018. ПОШУМИМ, ЁПТА!

Порталы ждут своих смельчаков!
Скоро будут обновления по темам Люц что-то снова замышляет, у КОВ полно работы, а в СБС грядут крупные неприятности!. Не пропустите.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Godless » flash » [30.05.2018] Привычный мир никогда не вернётся


[30.05.2018] Привычный мир никогда не вернётся

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[epi]ПРИВЫЧНЫЙ МИР НИКОГДА НЕ ВЕРНЁТСЯ 24/05/2018
Marcus Lombard, Aalis Nemo
http://forumfiles.ru/files/0019/a2/29/60419.png

http://s7.uploads.ru/O0q8c.gif https://78.media.tumblr.com/c0ad3e0337db5a68610cee326c9741a7/tumblr_inline_numgas5ARs1qlt39u_250.gif
Что ты будешь делать, когда привычный, казавшийся незыблемым мир вдруг начнёт рассыпаться? Пред тобой откроются новые дороги. Куда повернёшь? Ведь больше не слышат и не помогут мёртвые боги.[/epi]

Отредактировано Marcus Lombard (2018-06-21 23:36:17)

+1

2

Алиса внешне пыталась держаться, и у нее это с успехом получалось до сего момента. Каждый день похож на другой, и так было многие тысячелетия. Казалось бы, что изменилось? Вроде бы даже ничего, что могло почувствовать многолетнее существо с той же силой, с которой меняется сознание ребенка после смерти родителя. Мысли путались, оставляя жгучую пустоту, от которой закладывало в сознании, вынуждая терять и пропадать. Будто бы и крыло стало болеть сильнее, а в сердце – плыла новая рана, глубже всех всевозможных, что были и могли бы быть.
Алиса закрывает глаза, но все равно не в состоянии закрыть свою душу от непонимания, точащее ее чувство. Секретарь предложила мисс Немо взять несколько дней выходных, и Мумиэль даже не поймет это. Ангел просто потерялся.
Весь смысл существования ангела жизни заключался в хранении здоровья
Мой дорогой отец, услышь мольбу мою...
Это уничтожающее чувство, которое точило сознание ангела, было вновинку. Он его не понимал, не мог осознать, а поэтому и отпустить. В какой-то миг оказалось, что всю жизнь Мумиэль жил в вакууме. Верил в святость своей цели, беспрекословно подчинялся ей и чтил отца своего, который нарек его этой миссией. Люди слабы. Создания Бога жили одним днём и умирали так же быстро, как и рождались, и Мумиэль давно перестал за этим следить, любая жизнь стала для него одним мгновением, секундой, которая ничего не значит. Всего одна секунда, чтобы родиться и умереть.
...внемли мне и даруй озарение...
И время так же замедлилось. Бешенный ритм размеренной жизни ангела на земле в погоне за панацеей оборвался, вынуждая замереть и просто окинуть взглядом происходящее вокруг. Огромный мир, в котором существовало то многое, что было непонятно для ангела, и который научился упускать это из личного внимания. Столько вопросов, на которые нет ответа.
... избави от оков сомнения...
Ангел усомнился. Усомнился в мире, усомнился в людях, в отце. Пришел к этому не сам, но теперь не мог избавиться от ощущения потерянности и... Предательства?
… дай мне веру в свет.
Ответа не было даже в церкви, святом месте, в котором звенел воздух от благодати, на чистой душе становилось чище и свободнее, а дыхание - ровнее. Мумиэль верил, что  когда-нибудь сможет вернуться домой на небо, но сейчас?..
Яхве молчал. Он не слышал дитя свое, и не чувствовал ангел касание любви к своим плечам. Отец не желал откликаться, и молитвы уходили в пустоту, привлекая демонов.
Надежда на исцеление с руки отца таяла так же, как цельность непробиваемого ангела, что на протяжении всей жизни видел только жизни и страдания созданий божьих, и он был рядом, облегчая ношу человечества, веря в то, что так надо.
Но люди убивали себя сами. Англе смерти тут был не при чем, а как бы не решал Мумиэль проблемы здоровья душ людей, они изобретут новые, и работа ангела начнется сначала... Ведь это так глупо? Из раза в раз повторять одно и то же, позволять умирать и исцелять, ошибаться и падать...
Ради кого?
Ангел покинет церковь опустив глаза в пол, не в силах встретиться взором с синим небом, за которым скрывалось прощение. Унося свои ноги как можно дальше прочь со святого места, Алиса чувствовала, как с каждым шагом будто бы тяжелели крылья, а тело - отказывалось слушаться. От сердца гниль ветвистыми побегами уже коснулась конечностей, возвращая смертное тело в упадок, которое вряд ли могло способствовать
Что хорошего сделал Мумиэль за долгую свою жизнь? Нашел панацею от чумы, кори.
Лицо… Она не могла вспомнить, где его видела, и почему именно оно. За годы все люди превратились в одно. Жалкие, слабые, такие простые и приземленные, плачущие от горя и ликующие от крупицы счастья. И так любимые всеотцом. Мумиэль принимал эту любовь и разделял ее с полнотой всего своего сердца. Но для чего, а главное, для кого?
Ангел был лишь частью общего замысла, придуманого отцом Богом для людей. Помощник, один из многих сынов господних, тех, что были отправлены на землю для помощи слабым и никчемным существам, созданным по образу и подобию, но разочаровавших сами небеса. Тех, кто вырежут себя сами, и никакие демоны тут не при чем.
Алиса Немо, человек, который бы погиб еще давно, уступив место ангелу, которому было необходимо земное тело. Та, что спасла многие жизни лишь одними руками, но ради чего?
Ангел не находил ответов. Он просто несся куда глаза глядят, замирал, исчезал, забыв про соглашение безопасности. Был в Риге, в которой когда-то царила чума. В России, что замкнулась в себе и за красивыми словами о святости упала ниц.  В Африке, в которой был брат, который  был занят заветом, и который не смог принести добрых вестей. Люди устраивали новые войны во имя своих богов, но Отец един… есть ли ему теперь дело?
Алиса встряхнет головой не соглашаясь с самой собой. Она зажмурится и остановится, чтобы вновь попытаться вздохнуть полной грудью, которая стала ныть от одного факта существования.
Вера, любовь. Все это как будто испарилось и не существовав. Выдумка? Навеянное чужими состояния, которым должен подчиняться ангел? Ради кого и почему?
Любовь. То, из чего созданы и дети господни, и люди. Оба достойны любви Господа, но почему же выходит так, как есть?

Мумиэль искал ответы. Как всю жизнь до этого, но на этот раз сменил вектор, вдруг оказываясь на пороге того, чего не осознавал. Все, что было до этого, вдруг оказалось ненужным, неправильным и сломанным.
Что такое любовь? Это не то, с чем относился отец к детям своим. Это что-то большее. Что?
Ангел метался по миру, чтобы найти ответы, забыв вмиг обо всем. О своей истинной миссии, о правде и пороке.
Только один случай поднимался в памяти. Врач видел многие страдания, прощания и встречи. И каждые раз одно и то же. Мумиэль пропускал мимо себя все мольбы и молитвы о спасении, ведь такова судьба, и даже сам ангел не  в праве вмешиваться в переплетения жизней…. Или может?
«Чудесным образом все больные центра онкологических пороков имени архангела Рафаила вылечились! Невероятно, врачи не могут объяснить это!»  - главный заголовок на газетах утреннего выпуска. Ангел забудет об этом сразу же, как уйдет из больницы. Внутри ничего не появилось, хотя именно в поиске потерянного чувства Мумиэль оступился и пошел против воли отца своего. Ожидая кары, он был готов умереть за свой грех… но ничего не последовало.
Прошел день. Прошел второй. Небеса не дрогнули, и лишь крыло стало болеть лишь сильнее, подрагивая каждый раз от неровного движения. Отец не услышал даже это.
А был ли он на самом деле? Любил ли детей своих, или предал ради других?
Алиса не помнила, как звали того, чей пример привязанности и любви в свое время шокировал и вынудил точно так же остановиться всего на время, чтобы оглянуться. Течение бытия непрерывно, если только не захочет обратного ангел смерти. Стазис на секунду, чтобы увидеть воочию, что происходит под светом неба. Любовь, которая, казалось, могла перешагнуть даже смерть, но которую в свое время с жестокостью и непреодолимостью правосудия сам Мумиэль разорвал.
Потому что так  надо.
Потому что так было всегда.
Так требует Отец.
Которого нет.
Встрепанная голова вновь качнется, и Алиса поднимет свой опустевший взор на огромный дом в частном пригороде. Солнце кренилось к горизонту, но было еще достаточно светло, чтобы принять время за полдень. Немо здесь видели, но вряд ли запомнили, пусть и растрепанная женщина в элитном районе притягивала взгляды. Еще рано, и жители не вернулись домой. Где-то лаяла собака, а вдали мигала городская служба около электрических сетей. В какой-то момент женщина исчезнет, оставляя за собой лишь невнятный полукрылый силуэт быстро рассеивающегося света.
Внутри дом был почти мертвым. Здесь жили люди, но обстановка казалась сухой, больше для галочки, чем олицетворяла образ кого-то из живущих внутри. А здесь был только один владелец, царь и бог. Которого Алиса не могла вспомнить, но знала, что жизненный путь его ведет именно сюда. В этом доме многое произошло еще до самого нынешнего жителя. Предательства и убийства. Все как на ладони, но абсолютно сейчас не нужное. Внимание к деталям. Любопытство к фигуркам из разных стран, обозначающие долгие и продолжительные путешествия. Жесткая классификация пространства и несмешивающиеся понятия. Логика точно так же упускалась от Мумиэля, как и чувства живых существ.
Падали перья из поврежденного крыла. Неловкое движение двигало стулья, ровно задвинутые в кухонный стол, а неконтролируемая рука смахивала декорации, призванные наводить уют.
Здесь царило тоской. Очень похожей на ту, что ощущала Алиса. Ангел сел в центре столовой недалеко от стола, небрежно располагая по-турецки ноги. Крылья опустились шлейфом, чуть подрагивая в такт сбитого дыхания.

+1

3

Стук сердца – оглушительный, удушающий, словно звоном гигантских колоколов отдающийся в мозгу, поразил дракона, заставил тогда намертво прирасти к старинному мраморному полу церкви, гордо расположившейся в центре Дублина. Той самой церкви, что мужчина облюбовал для своей маленькой грешной привычки облегчать душу, всякий раз не без лукавого удовольствия поражая воображение священника.
«Это она…»
Слова, эхом звучащие в голове, сопутствующие преследовавшему образу белокурой женщины. «Это она…» - не давало Маркусу покоя уже несколько дней и казалось настолько важным, что круглыми сутками не выходило из головы. Она – тот самый последний элемент, в поисках которого метался дракон несколько последних лет, злясь, не в силах дотянуться до правды, представшей мутным зеркалом, отражавшим только силуэты. Элемент, завершающий картину.
«Это она». В драконе не было ни единого сомнения. Он не помнил имени, но хватило лишь секундного взгляда, мимолётного шлейфа аромата прежде, чем она растворилась, как её образ, облачённый в белое, пристальный взор прозрачных глаз, прикосновение к голове дракона, всполохнул его сознание, разбудив воспоминания. Это создание вмешалось в его судьбу, взмахом ресниц полоснув ту на две части. Он получил ответы, что так желал и за которыми гнался не один год. Маркусу престало было прийти в ярость, ведь кто-то имел дерзость влезть в голову к НЕМУ, изменить ЕГО судьбу. И случись это «просветление» раньше, он бы, вероятно, разбился, но нашёл способ прикончить столь зарвавшееся существо, но сейчас… Последние пару месяцев дались ему тяжело, учитывая продажу души, возвращение Офелии, смерть Офелии, столкновение с ведьмой. Теперь внутри дракона зияла лишь мрачная пустота, в которой раньше было некое подобие души. Был ли смысл в этой жертве, был ли хоть в чём-нибудь? На данном этапе его жизнь напоминала чью-то больную шутку, из тех, над которыми с безумным блеском в глазах смеётся один лишь автор.

– Наша проблема в твоей любви к недосказанности, Карл, – раздражённо процедил Маркус, разговаривая по телефону, находу нажимая кнопку блокировки на ключе от машины,  – Я ещё несколько дней назад приказал отправить туда О’Брайена с командой, но ты не потрудился сообщить мне о том, что есть проблема. … Ты совершил ошибку, стоившую мне гораздо больше, чем деньги. Тех, кто смеет меня ослушаться, я увольняю. Запомни, я взрастил тебя, низвергнуть займёт гораздо меньше времени.
Ломбард обычно был немногословен, но ёмкость фраз и тон голоса стегали подчинённых, словно плетьми, заставляя трепетать от страха с примесью уважения.
Работа по-прежнему была той стеной, на которую дракон мог опереться, когда всё остальное гнило и распадалось на части. И даже если он сам. Так было сотни лет назад, так оставалось и по сей день.
– Грёбаные идиоты, - тихо пробубнит себе под нос дракон, завершая вызов и не слишком беспокоясь о том, что его сможет услышать один из редакторов «The Economist». Оплошность новостной группы бросала тень на его авторитет, который он завоёвывал долгими годами. Причём, его сейчас мало волновало мнение людей на этот счёт, зато перед высшими созданиями, сотрудничество с которыми было дракону сейчас наиболее выгодно, учитывая щекотливую ситуацию, сложившуюся в "божественном" сообществе, ему очень бы не хотелось терять лицо. Не вовремя. Даже преданные сотрудники, кого он специально взращивал для определённых должностей буквально с нуля, воспитывая в них желание и лояльность, словно в щенках, даже отношение тех порой оставляло желать лучшего. Дракон не по наслышке знал, что каждая преданность имеет свои границы, и в большинстве случаев она оканчивалась там, где начиналось заточенное лезвие ножа предательства. Очевидно, в ближайшее время придётся натянуть управленческие поводья потуже, ведь в последние месяцы он позволил слишком много свободы. А свобода, как известно, невероятно вредна для людей с их пороками. Маркус чертовски не любил мириться с чужими трещинками, пусть сам был покрыт ими с головы до пят.

Дракон был так увлечён собственными мыслями, что не сразу заметил чужой аромат на своей территории. Лишь подходя к парадному входу дома, в котором поселился пару лет назад, он почуял неладное, тотчас же напрягшись, сконцентрировавшись на всех органах чувств, которые в последнее время то и дело подводили мужчину. И вновь в голове раздалась отчётливая мысль: «Это она…Но как это возможно?»
Он искал её след долгие годы, и теперь не мог поверить, что она сама решила найти его.
Нахмурившись, Маркус отворит дверь и стараясь не создавать лишний шум, пройдёт в столовую своего логова. Он прекрасно понимал, что в том, чтобы пытаться скрыть своё присутствие, не было никакого смыла. Как он чувствовал её присутствие в своих владениях, так и его приход уже не станет новостью для светловолосой женщины.
Взгляд чёрных глаз коснулся миниатюрной фигурки, расположившейся на полу и замер, вбирая в себя этот образ, словно он вновь мог исчезнуть без следа. Кто знает, может быть она здесь для этого? Впрочем, сможет ли он помешать? Станет ли, захочет? Каждый раз, когда он был готов оставить и отпустить, происходило что-то, что возвращало его к исходной точке отчаяния.
«Как же я устал…»
Маркус обессиленно прислонился спиной к холодной стене, но ни на мгновение не отвёл взгляд от ангела. Сопровождаемые головной болью его воспоминания стали обрастать новыми деталями. Например, та злосчастная последняя неделя в больнице и доктор Алиса Немо, находившаяся рядом с умирающей женщиной. В отличии от него самого.
Невольно, лицо дракона исказила гримаса боли, а тишину пронзил низкий, грудной голос, преисполненный ядовитой иронии: – Вы можете застудить пёрышки, сидя на полу, доктор Немо. В соседней комнате у меня есть диван, если вам необходимо где-то «пересидеть». А наверху даже гостевая спальня. Оторвавшись от стены, Маркус неспешно подошёл к небольшому резному шкафу из красного дерева, представлявшему из себя бар и выудил оттуда бутыль бехеровки. Увидев в своих владениях столь нежданного гостя, дракон мог предугадать, что обычный чай не принесёт ему сегодня удовлетворения. Поставив на стол один стакан, он наполнил его травяным ликёром и тотчас же осушил его до дна, после чего вновь остановил заинтересованный и несколько неприязненный взгляд на ангеле. Но то не была жгучая ненависть, которая раздирала его на части порой. Он бы убил её без раздумий за то, что она с ним сделала. Но к счастью ангела, сейчас от былых эмоций остались лишь тлеющие угольки там, где когда-то была душа. – Господь всемогущий, как я груб, - он хмыкнул, качнув темноволосой гривой и продолжил не менее едко, - Вероятно, мне стоило предложить угоститься и вам, ангел. Верно? Немедленно исправляюсь. Маркус проделал небольшой поклон, принося наигранные извинения. После чего быстрым движением выудил второй стакан из бара и, наполнив его тем же содержимым, в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние и протянул Алисе бокал. – Ваше здоровье.
Что мешало ему убить её прямо сейчас? Праведный гнев архангелов? Нет, это бы не стало преградой для испепеляющей драконьей ярости, пусть и было весьма непрактичным шагом. Похоже, потеря и души и Офелии, отразилась на нём гораздо значительнее, чем того мог ожидать сам Ломбард.

Отредактировано Marcus Lombard (2018-06-24 22:11:59)

+1

4

Крылья сложены у колен и чуть дрожат. Перья едва двигались от еле ощутимого сквозняка из-за открытых на верхних этажах окон. Мумиэль будто бы слепо смотрит сквозь просторы комнаты, в ту сторону, где кристально-чистые окна выводили на задний двор. Ангел смотрел на то, как за пределами свободного дома царило лето, все ещё светило солнце и стыла раскалённая за день земля. Шумели листья от порывов ветра с океана, и качались ветви. Кое-где летали птицы. Кажется, они пели друг другу.
Ангел не слышал ни звука. В промозглой тишине дома было слышно лишь собственное дыхание, а по сравнению с улицей  внутри гнезда дракона было очень и очень холодно. Спокойствие, сравнимое со смертью. От этого мысли не перестали рыться в голове. Просто они стали чётче, гораздо громче и неприятнее, ведь любая правда касается неокрепшего сознания с непривычной болью.
Отец вас более не любит. Вы ему не нужны.
Алиса сглотнула и опустила свой взгляд ниже, на тёмно-синий паркет, краснеющий в полосе уходящего солнца. Четкая линия не дотягивалась до сидящего ангела, а просто медленно, крайне медленно уплывала. В мире людей все происходит крайне долго, но сам Мумиэль не замечал это до тех моментов, пока не останавливался, чтобы осмотреться. Как, например, сейчас.
Позади он слышал шаги, но не придал этому особое значение. Не обращает внимание даже тогда, когда шаг остановится, и затихнет. Все внимание ангела, сидящего в тишине, было приковано к происходящему за окном, когда как в комнате, где теперь было двое, замерло само время.
Дракон, чей срок жизни измерялся вечностью. Что ему нужно было от человеческой женщины? Той, что умерла бы и так от болезни или от несчастного случая? Пути господни неисповедимы, и никто не знает, что могло бы быть в будущем. Но так случилось, что пуля, предназначенная для самого дракона, попала в ничего не подозревающую девушку. Таким образом, выжил уже сам мужчина, однако, не исключено, что драконья шкура бы выдержала пулеметной пули, но те события не изменить, и то, что произошло в прошлом, не должно оживать вновь.
Мумиэль помнил, зачем он тогда стёр из памяти потерявшего женщину мужчины. Сила, что хоронилась в этом человеческом теле крылатого демона была способна сворачивать миры, - ангел это чувствовал, не понимал, что именно, но ощущал эту почти непробиваемую ауру, которая покрылась трещинами, рискуя лопнуть.
Он опасен для всех, и для себя в том числе, даже если не понимал этого сам. Подобное находится куда глубже, чем осознает обыденное сознание. Вместе с чистым и невинным, что закладывается самим Всеотцом, совсем рядом, воспитанное жизнью, опытом.
Лучшим решением тогда было стереть всю эту часть жизни Филиппа. Уничтожить практически в ноль, оставив лишь пустоту, к которой он никогда бы не вернулся.
Алиса качнет головой, не слыша слов, что к ней были обращены. Ангел слишком глубоко ушел в свои размышления, созерцая ярко розовую полосу заката, ставшей фиолетовой на темно-синем паркете. Она стала уже давно бледнее, тоньше, уходя за горизонт.
- Каждый день похож на предыдущий, - негромко говорит Немо, игнорируя предложение разместиться в гостевой спальне. Он не за этим, пусть и чувствовал усталость земного тела, которому нужна была передышка. Сердце очень быстро билось, и ритм ударов будто бы эхом разносился по всему уставшему телу, - Моментов, что важны для души и сознания, так много, но их просто не замечают.
Мумиэль повел головой, качнув ее в сторону мужского голоса, но не оборачиваясь. Он не боялся нахождения заведомо агрессивно настроенного дракона. Наверное, потому что даже не подозревал, какая может быть у мужчины реакция на него самого после всего произошедшего, после того, что сделал сам ангел.
- Вероятно, мне стоило предложить угоститься и вам, ангел. Верно? Немедленно исправляюсь, - странные люди, - Ваше здоровье.
Ангел все же поднимет свои глаза на приблизившегося мужчину. Что он чувствовал, глядя на Немо? Единственное, что ощущал сам Мумиэль, так это вновь те отголоски силы, которые он однажды закрыл и доступы к ним стёр. Все во благо мира так было куда удобнее, проще, быстрее, чем пытаться вмешиваться в сознание живого существа, пытаться понять, примерить чужую шкуру на себя. Отец бы такого не оценил.
Мумиэль будто бы испугался небесной кары, на несколько секунд сжался, поднимая плечи, а вместе с тем и подтягивая к себе крылья, чтобы на них не наступил тяжёлым шагом Филипп. Алиса будто бы закрылась в перьях, наивно полагая что это не защитит. Но тревожилась она не из-за близости Бондурната. И не из-за его тона, который ангел не мог понять.
Мысли, о чем думал Мумиэль, сама их суть была грехом. Почти за каждую сформулированную идею или предположения ему было стыдно и страшно от того, что он ее вообще предположил. Он просил прощения, и готов был к наказанию за то, что он сделал и делает ныне.
Но Отец по-прежнему бездействовал.
- Что это? – спросит, неуверенно принимая протянутый стакан с чем-то светлым и терпко пахнущим.
Мумиэль очень редко включался в мир живых. Раз в десять лет, но без оглядки на то, чем занимались сами люди. Цель ангела была иная, малая, но очень важная для всех созданий божьих. Ослабшие крылья так и не опустились, закрывая поджавшего к груди ноги доктора.
- В чем цель существования таких, как ты? – спросит Мумиэль, качнув головой, увитой встрепанными кудрями, выбитых из заколок, - Вы рождаетесь, умираете. Ваша жизнь конечна, но вы продолжаете жить, ошибаться, вновь жить и творить. Почему именно вы? И почему вы созданы по образу и подобию, как и мы, но именно вы, - протянув последнее слово доктор замолкнет, возводя взгляд к потолку, где в виниле поблескивали плафоны рассеянного освещения, - Именно вы получаете всю Его любовь.
Глубокий вздох. Медленный выдох. От недосыпа сердце не перестало биться медленнее, а кровь с болью разгонялась по человеческому телу. Ангела не интересовало то, что думает сам Филипп. Сейчас Немо интересует то, что происходит с ним, и только с ним.
- Что такое любовь? – наконец спросит ангел очень робко, волнуясь и даже не представляя, что хочет услышать, - Что ты чувствуешь, любя?

Женщина поднесла к себе поближе хрусталь со спиртным, принюхиваясь. Пахла какими-то травами, почти лекарствами, именно так пахли настойки, которыми лечили века назад. Алиса поднесла стакан к губам. Любопытство взыграло, и в ангеле не было страха, он просто водил пальцами по граненными сторонам, прежде чем поцеловать свое отражении в полусумраке комнаты.
Губы и кончик языка обожгло. Алиса всем телом вздрогнет, едва не опрокидывая на себя стакан с бехеровкой. Крылья встопорщились, а оставив стакан на полу, ангел неловко поднялся, разворачиваясь к мужчине рядом. Остро пахнущая горечь будто бы перемкнула в сознании Мумиэля, переключая его мысли:
- Ты? – сделает шаг навстречу, качнув головой, и продолжит, - А ты? Любил ли вообще? Люди теряются в этом миру, сплошное серое месиво, где каждый друг друга душит. Вы рождаетесь и умираете, не оставив после себя ничего из того, что можно было бы ценить… Душа, – будто бы это на секунду осенило запутавшегося  ангела, он опустит взгляд на ключицы дракона,  – Где твоя душа?

+1

5

Потеря уже не обжигает дракона огнём отрицания, гнева или нежеланием примириться. После изъятия доктором Немо необходимого объёма воспоминаний, сам того не зная, дракон вынужден был на век застрять на стадии торгов, пытаясь выкупить то, с чем не желал расставаться, принимая и будучи готовым заплатить любую цену. Что Маркус и сделал, заплатив самую высокую цену из всех, что можно представить. Казалось бы, и тут он одержал успех, словно ловко обдурив судьбу в покер, зубами выгрыз второй шанс, как делал это уже не раз.  Но, увы, старуха-судьба лишь решила преподнести самый горький урок дракону, возомнившему себя превосходящим её игроком.
Последняя стадия встретила мужчину отчуждённой пустотой. Равнодушное принятие, пеленавшее всё его существо в хладнокровное спокойствие. Возможно, всему виной отсутствие души? Отсутствие души виной тому, что, пронзая сейчас Ангела напряжённым взглядом словно стрелой, Маркус всё ещё стоял неподвижно. Напрягшись всем телом, инстинктивно чувствуя рядом недруга, который переписал его жизнь по собственному сценарию, но не подаваясь вперёд, не касаясь, не пытаясь причинить физический вред, несмотря на всю казавшуюся логичность подобного поступка для такого, как он. Он любил показывать силу и не мог устоять перед местью – так почему? Отголосок тревоги всё-таки закрался в сердце. Это не могло быть нормальной реакцией для Маркуса Ломбарда – только не для него. Однако мужчина благоразумно поспешил себя успокоить. «Я должен знать, что ей есть мне сказать». С губ ангела сорвалась лишь краткая философская несуразица, вызвавшая выдох разочарования у собеседника после нескольких минут молчания.

В ожидании, изучал он своего врага, силясь прочитать эмоции. Подобная наблюдательность впоследствии нередко позволяла ему управлять объектом изучения, словно куклой. Но эмоции были бременем и одновременно наградой для человеческой натуры. Алиса же была далека от этой натуры, за многие годы хорошо изученной Ломбардом, насколько может быть далеким небо от земли. Точка их соприкосновения – визуальная иллюзия. Почти как это человеческое тело, что крылатое дитя Божье так беспардонно присвоило. Даже слепая отрешённость взгляда Ангела демонстрировала непричастность к человеческому. Ибо всякий человек, находясь в логове врага, не позволил бы себе оплошность повернуться спиной к такому как Маркус, потерять зрительный контакт, да ещё и мыслями своими оказаться за пределами людского мира. «Ну же, дай мне прочитать». Но Ангел не позволял, являя собой в его глазах нечто вроде картины, красивое, но беззвучное воплощение масляного портрета.

Словно отозвавшись на его мысленный мимолётный призыв, Ангел повернул голову, подняв на дракона бездонные голубые глаза. Не отводя глаз, Маркус машинально сделал вывод, что подобной глубиной может обладать лишь взгляд того, кто видел в своей жизни больше, чем может представить себе обыватель. Чем-т о подобным обладали и другие крылатые твари, встречавшиеся на его пути, но в глазах этой было что-то ещё, что его заинтересовало. Но что?
Внезапно ещё кое-что привлекло его внимание. То, что его взор заприметил не сразу. Чёрные брови взметнулись вверх. «Крылья, она подобрала свои крылья». На несколько секунд сердце глубоко поражённого мужчины забилось чаще. Это зрелище и должно было быть завораживающим. Таким его, вероятно, задумал сам Создатель и поэтому лишённым отцовской милости созданиям отрезали крылья. Дракон в силу своей деятельности и личных мотивов повстречал на своём пути уже не одного Ангела, но воочию увидеть их крылья сумел только сегодня. Возможно с пол минуты простоял он с широко раскрытыми глазами, восхищённый открывшимся ему видом прежде, чем голос доктора Немо выбросил его из этого божественного дурмана назад на бренную землю. Затуманенный взгляд карих глаз в мгновение вновь прояснился. Задумчиво оглядев хрустальный бокал в руке, он сделал уже куда более сдержанный глоток.

– Это ликёр, доктор. Судя по словам прозвучавшим в этой комнате, вам лучше пить, нежели говорить, - проговорил, вновь приобретя привычную мрачность, бессознательно прибегнув к своей извечной спутнице – иронии и не обращая внимания на то, с кем говорит. «Бесстрашными бывают лишь глупцы и те, кому нечего терять». Но ядовитые стрелы сарказма дракона как будто не достигали цели, подтверждая все его познания о высокоморальных и терпеливых крылатых созданиях. Уникальные образцы кристального добронравия и душевного чистоплюйства – полная противоположность господину Ломбарду. И даже внешность двух собеседников, отличавшаяся словно день и ночь, словно была шуткой самого Творца, призванной указать на противоположные начала.

Когда же Алиса вновь заговорила, то невольно вернула к себе внимание мужчины, остановившегося на пол пути к холодильнику. На секунду, в глазах промелькнуло удивление, но дракон довольно быстро сориентировался и, повернувшись, одарил нежданную гостью скорее недоверчивым взглядом. «Я слышу отголосок сомнения в её голосе? Отдающий греховностью интерес, может быть даже ревность для одного из самых близких творцу существ…Любопытно. Разве позволительно ей такое? Разве способны высокопарные крылатые твари испытывать одну из низких, столь присущих человеку эмоций? Впрочем, должно быть, это плод моего разыгравшегося воображения.»
Её слова напомнили ему любопытство маленького человеческого ребёнка, с интересом познававшего жизнь, только приумноженный в масштабах божественного. А их смысл отозвался странным ощущением в районе солнечного сплетения человеческого тела. Он криво ухмыльнулся, опустив голову, спрятав руки в карманы брюк и неторопливо приближаясь к этому странному, непонятному, далёкому существу. Жить и лажать –  привычное хобби Маркуса Ломбарда. Живучий – о, сколько бесчисленных раз жизнь могла дать ему под дых окончательно и, скромно помахав рукой на прощание, уйти безвозвратно. Он сам создавал для этого ситуации. Но сколь живучим, столь и невезучим он был в вопросах, связанных с потерянной ныне душой. Разве мог он выступать экспертом в вопросах смыслов и целей? Марк не понимал, почему Ангел выбрал его мишенью для своего любопытства. Что-то подсказывало ему, что это не было игрой. Игры были больше свойственны тем, кто играл за чёрных – гораздо более понятным Ломбарду. И стоило почувствовать слабость и…сомнение в голосе такого создания, как Алиса, Марк уже не мог остановиться и не поддаться своей упрямой, пагубной натуре, как не останавливается акула, почуявшая кровь в воде.

Дракон остановился неподалёку от Ангела, задумчиво глядя в пустоту, размышляя о том, что в его доме сейчас разворачивалась странная, но, возможно, довольно важная и выгодная ему сцена.
– Я полагаю, как раз потому, что мы способны заблудиться. В людском обществе есть правила и законы, но природа человека всегда побуждает его их нарушить. С человеком ты никогда не знаешь, какая часть души одержит победу в ежедневной битве – свет или тьма. А это, как известно, Его любимый спор, - голос звучал вкрадчиво и уверенно, несмотря на то, что Марк решил лишь подначить сомневающегося собеседника. Удивительная уверенность, ввиду того, что сам дракон отнюдь не причислял себя к Его любимчикам, не чувствовал его поддержки. Да и смертные люди, знакомые ему представители человеческой расы, не сказать, чтобы купались в Его любви. Но к чему ей эти знания? Марка слегка передернуло от воспоминания, и он поспешил продолжить нажим, теперь устремив свой взгляд прямиком на сомневающегося Ангела. – А что есть у вас? У вас есть свобода выбора? Непокорность? Вы скованы правилами и предрассудками по рукам и ногам. Ваши думы скучны, а порывы предсказуемы. Впрочем…Незаконное проникновение в мой дом и такой непозволительный интерес наверняка несколько искажает ваш незапятнанный образ в Его глазах. Дракон прищурил глаза, а его губы исказила отнюдь не тёплая кривая усмешка. Он подвёл итог, намереваясь закрыть эту тему, оставив за собой последнее слово. Не может же праздный интерес быть тем, что привело её прямиком к нему?
Но не тут то было.
Возникшую тишину комнаты разрушил голос Ангела, звучавший нерешительно и…робко? В очередной раз глаза мужчины расширились. Он даже сделал глубокий вдох, сложив руки на поясе, глядя на ангела с непониманием с недоверием пока тот переживал свой первый волнительный опыт знакомства с бехеровкой. Никогда прежде дракону не задавали таких вопросов. Это застигло врасплох, и поначалу он даже не нашёлся что ответить, что для Маркуса Ломбарда было явлением редким и непривычным. Он предпочитал быть инициатором и брать беседу под свой контроль, но Алиса была для этого слишком неосязаемой.

– Это проклятие человека, - с неожиданной откровенностью проговорил Маркус, отведя в сторону взор, -…которого, впрочем, любой из них жаждет. Глупцы. Мужчина хмыкнул и спустя несколько секунд продолжил: – Это чувство, дурманящее разум, пробуждающее самые тёмные инстинкты, заключённые в его природе. Позволяя ему овладеть тобой, ты чувствуешь себя на вершине мира, словно ты познал его самую сокровенную тайну, но это временно. За эйфорией всегда следует боль, потому что это то, что обычно не длится.  И она пожирает тебя, пока о  тебя ничего не останется. После чего следует последнее – пустота. Маркус усмехнулся и стащил с себя пиджак, повесив его на спинку одного из придвинутых к столу стульев. После чего выудил из внутреннего кармана пачку сигарет и именную серебряную зажигалку – ещё одни вечные спутники. – Многие думают, что любовь – это счастье, но я… - дракон поднёс к губам сигарету и поджёг, сразу вдыхая в себя поток дыма, - я знаю, что это на самом деле. Это Его проклятье.
Ломбард выдохнул сгусток белого дыма, струящегося затейливыми узорами чуть в сторону от лица доктора Немо, не отрывая, тем не менее, от неё пронзительного взгляда. Всё ещё силясь прочитать, но всё ещё безуспешно. Только тогда она наконец приблизится к нему, как будто позабыв о том, что произошло почти 90 лет назад, обуреваемая собственными «демонами».
Она задаст очередной вопрос, но слова замрут у дракона на губах, поскольку Ангел тут же продолжит свои рассуждения. Пока в глазах не застынет ужас открывшейся ей нелицеприятной истины. – Где твоя душа?
Весь стан дракона тотчас же вернёт былое напряжение. Тёмные глаза зло прищурятся, заметив устремлённый словно бы внутрь него взор голубых. Быстрым движением он перехватит подбородок Алисы, приподнимая лицо и изумлённо прошипит: – Ты способна это видеть?!
Впрочем, ненадолго. Через несколько секунд словно ошпаренный он отпустит Ангела и отпрянет, отворачиваясь, будто уличённый в чём-то невероятно постыдном. – Это тебя не касается, праведница. Какое тебе до того дело?! Что ты вообще делаешь в моём доме? Зачем явилась ко мне теперь, спустя столько лет, когда я прекратил поиски тебя?! Теперь была его очередь задавать вопросы. И они срывались с его губ, подгоняемые яростью и…мучительным стыдом. Дракон задел рукой, стоявший на столе хрустальный бокал и тот настиг пол с оглушающим звоном. Марк не спешил оборачиваться, словно намертво прирос к полу. Он не знал, что сказать и не хотел говорить об утраченном. Разговор и так принимал излишне откровенную, непривычную для дракона форму.
– Чего ты хочешь от меня? – спустя минуту произнёс Маркус вопрос, с которого и должен был начаться их разговор. Уже гораздо тише и сдержаннее.

+1

6

Душа. То, что держит бренное человеческое тело от распада. Та крупица света, что ведет живое создание по пути исцеления. Не дает пасть под давление обстоятельств, то, что делает живое создание – человеком в понимании сознания, а не животном. То, что взвешивалось и принималось как основу, насколько чиста душа человека, и хватит ли сил вознестись на небо после смерти.
Но чуть ниже ключиц мистера Бондуранта зияла черная дыра, которая не пропускала свет. Видная только для высших существ, отсутствие души бросалось взгляду ангела отсутствием привычного света. Мумиэль будто бы завороженный потянулся к этой дыре, видя ее едва ли не впервые в своей жизни так близко. Уникальный случай, ведь лишиться столь ценного ресурса крайне сложно естественным путем и в обычных обстоятельствах.
Ответы дракона не устраивают крылатое создание, но куда больше внимание лёгкого сейчас на  перемены мыслей ангела  привлекает душа Ломбарда. Точнее то, что от нее осталось.
Алиса делает ещё один шаг и тянется как завороженная к груди Маркуса, но ей не дают коснуться того, что нельзя увидеть обычным взглядом. Мужчина вскидывает руку на опережение и хватает Немо за подбородок, сжимая его. Ангел не пугается, но переводит свой непонимающим взгляд на мужчину, который цедит ей в лице слова:
Ты способна это видеть?!
Ангел способен на многое. Чистое сознание так же улавливает нечто большее, чем просто физическая оболочка. Это казалось таким странным, неестественным. Так не задумывал сам Отец. Так Мумиэль и не поймет, почему именно так произошло с Маркусом.
- Это неправильно, - провалившись в свои мысли проговаривает Немо, оказываясь вновь в своих мыслях, - Это должно быть не так. Высший дар свыше. Его... Нет?
Ситуация выходила за границы понимания простого ангела. Его крылья встопорщились, поднимаясь и раскрывая маховые перья, настолько его шокировало это зрелище. Глаза ангела широко распахнуты, и он тянется следом за отстранившимся Маркусом:
- Душа - самое ценное, что может быть в жизни, - лопочет Алиса, не осознавая, кому это говорит, и с какой целью. Как ребенок, знающий лишь одну правду, он спешил поделиться ей, доказать свою единоличную правоту, - Дар свыше, позволяющий созерцать полноту красок мира, чувств.
Сам Мумиэль не был готов увидеть мир полнотой чувств. Он был странным и чудным, непонятным для ангела, который привык к тусклому сну на дне чужого сознания.
- Зачем явилась ко мне теперь, спустя столько лет, когда я прекратил поиски тебя?!
Идущий следом за Маркусом ангел замер по другую сторону от кухонного островка, глядя на дракона как на нечто новое в своей жизни.
- Искал? - не поймет даже о чем речь, - Зачем?
Мир людей странный, а сами люди - ещё странней. Пути господни неисповедимы, но дороги мыслей людского разума ещё путанее и тернистей. Мумиэль не понимал.
Точно так же не понимал тяжесть того, что совершил по отношению к Ломбарду, ведь для него самого жизнь одного существа в переплетении миллиардов судеб - лишь пшик, недостойный внимание Господа.
От неловкого движения полетел на паркет  стакан из-под алкоголя. Повисло молчание. Мумиэль свыкался с мыслью, что зачем-то был нужен дракону, а последний переводил дыхание, прежде чем развернуться и продолжить:
Чего ты хочешь от меня?
Ангел сложит крылья и поддастся ближе. Он знал, зачем он был у Маркуса, но потерялся в собственных мыслях, в отсутствии души Филиппа.
- Я хочу понять, - честно говорит Алиса, заламывая руки, - Хочу понять вас. Вас - людей, таких простых и приземленных. Вас - кого мой Отец  любит больше, чем меня, моих братьев, - на глазах Немо навернулись слезы. Повторение вслух того, что беспокоило его, вновь вызывало эмоции, - Хочу знать, что заставляет и вынуждает жить вас дальше. Почему и ради чего вы живёте?
Он не понимал. Лишившись Отца, Мумиэль не знал, как быть дальше. Как вернуться к ногам Бога, как ощутить это тепло. Он шел против правил, нарушал их, и с ужасом осознавал то, что делает. Ангел вновь поднял свои светлые глаза к потолку, туда, где где-то там был его дом.
- Я хочу домой, но дорога домой закрыта, - с тоской говорит Алиса, вновь теряясь в лице. На нем отобразился страх и ужас в доли с принятием. Бледнота почти сливалась с цветом платиновых волос.
- Я не знаю, что делать дальше, - пусть и от слов Маркуса Ангел смог сделать некоторые простые выводы, - Я хочу знать, как справился ты? Что ты делал? Что чувствовал? Что дальше?
Мумиэль вину за собой не признавал, и поэтому так просто возвращался к событиям, которые произошли почти век назад.

+1


Вы здесь » Godless » flash » [30.05.2018] Привычный мир никогда не вернётся