Godless

Объявление

-Интересная машина лисапед-жопа едет, ноги нет, - демон громко захлопнул учебник с бреднями Дарвина, - Вот скажи мне, брат, чего им еще надо? Сделаны по образу отца, одарены считай, что на халяву, куча братьев горой стоит за эту свору. Даже нашу скамейку от трона двинули, чтоб не мешались в бурной любви к человечкам. За последнее не осуждаю, чей мир, того и правила, но... Зная, что их таблище - осколок Его совершенства, выводить свой род от обезьяны, это вообще что?
В игре: ДУБЛИН, 2018. ПОШУМИМ, ЁПТА!

Порталы ждут своих смельчаков!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Godless » real time » [16.07.2018] Необратимость


[16.07.2018] Необратимость

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[epi]НЕОБРАТИМОСТЬ 16.07.2018
участвуют все желающие
http://forumfiles.ru/files/0019/a2/29/60419.png
https://i.gifer.com/AAVT.gif
Поледний ритуал, последнее усилие, как они думали, чтобы расправиться с безумным божеством. Но лагерь борцов за мир и покой в Дублине внезапно раскалывается на две части...
[/epi]

sic! Эпизод сюжетный, участвующих - масса, поэтому очерёдность отписи постов здесь гибкая и очень прошу вас по возможности не тормозить, чтобы не затянуть эп на вечность.

Отредактировано Lilian Voss (2018-07-30 17:00:56)

+6

2

В помещении душно от свечей, они расставлены тут повсюду. Несмотря на кажущийся хаос, расставлены в строгом порядке, отмеченном точками, где капнула ничем не смешанная невинная человеческая кровь. Остатки Моргауза использует на руны, которые следует нанести на тела участников, смешивает их с зельями. Руки мелко подрагивают, драгоценные падают за пределы миски, заставляя недовольно шипеть и злиться. Она устала, невероятно устала, а еще ей так страшно, как она давно не боялась. Живя столько лет можно забыть это чувство, когда нет за спиной того, кто напомнит о нем. Но сейчас Моргауза отчетливо чувствовала, как тень наползает на все вокруг, тень, вызванная самой Морриган.

Если что-то пойдет не так, Моргауза за это поплатится в числе первых. Богиня мстительна, она не простит своей жрице отступничество. Поэтому выиграть надо, любой ценой, и кажется впервые за столько лет в чародейке просыпается странное и непривычное чувство альтруизма. Хотя свою жизнь хотелось бы сохранить. Что еще больше беспокоит женщину, хватит ли у них магии. Ритуал требует столько сил, что даже младшая сестрица в одиночку не справилась бы, несмотря на свой огромный магический потенциал. От них потребуется все, до последней капли, им придется отдать все, оставив лишь столько, чтобы хватило на собственную жизнь – ведь если отдать все, ничего не останется.

У кисти тонкий кончик, пробное скольжение по стене, Моргауза аккуратно вырисовывает руну. Рисует по памяти, вспоминая, будто бы и не забывала, хотя к рунной магии давно не прибегала, не было в том нужды. Тишина стоит оглушающая, кажется, что она тут одна, но нет-нет, да слышит дыхание тех, кто находится здесь вместе с ней. Существа собрались защищать свои жизни, свой мир, а Моргауза мучается выбором, который сделала. Она уже давно переступила ненависть к единому богу и его приспешникам, переросла их, смирилась, но лелеяла глубоко внутри мечту, что наступит день, и она снова сможет взывать к своим богам. Одна из них ступила из небытия на эту землю, что делает Моргауза? Пытается провести ритуал, который должен снова ее изгнать. Прямо насмешка судьбы, но смеяться ей что-то совсем не хочется.

Она закрывается глаза и считает до пяти. На миг вызывает в памяти затуманенные леса Альбиона, плеск волн, лодку. Лодка, что несет свою ношу на Авалон. Закончив свое обучение, Моргауза там и не бывала, почему сейчас видит его под опущенными веками? Ведьма вздрагивает, открывает глаза – уходи, шепчут губы, уходи, не надо мне веять прошлым.
Ей придется с этим жить. Как и с кровью невинного ребенка на руках. И она сможет, наверное. В любом случае, ломаться Моргауза не привыкла, не тот у нее характер, тем более, если все получится, у нее не будет повода к сожалению.
Она оборачивается, сжимает губы в тонкую линию. Нет времени на рефлексию. Нужно приступать. Чародейка скользит светлой тенью, оставляю на протянутых руках прикосновение кисти, витиеватые узоры мягких линий свиваются в руны, древние, пропитанные магией, совсем не светлой, но темной, потусторонней, обещающей большие возможности, но и не меньшую плату за их пользование.
Что ж, о плате они все знают, сознательно подписываясь на то, что будет дальше.

+7

3

Он стоит молча, вытяну руки вперед и терпит, терпит прикосновение кисти, терпит прикосновение звуков, терпит прикосновение краски. Люцифер как натянутая струна, он уже подготовлен, это не впервые, отдавать себя, не впервые выгребать без остатка, не в первые он будет набираться сил потом, выскребая все что есть на каждый новый глоток воздуха.

Но это впервые, когда он защищает, он впервые защищает не мир и людей, плевать он хотел на них, у него подрагивают руки, потому что он защищает тех, кто важнее, тех, кто должен выжить: Раф и Тео, и Лилит.

О Лилит он сейчас не думает, его руки дрожат, но, когда нужно будет, когда нужно будет он все отдаст. И боль, и ярость, и силы, которые стоят на этом. Он умеет, он умеет выжимать из себя практически все, оставляя только на последние вздохи. Они должны выиграть, они должны убить чертову тварь, и он очень надеется, что все эти жертвы, что все эти явления, они не напрасны, как часто бывает с богами.

Он молчит, прикрыв глаза и отдав себя под раскраску, ему нечего сказать, даже если спросят. Он жив, благодаря жертве, он жив, потому что пожертвовал, и он пока сам не решил, как к этому относится, как это переделать, исправить, достичь просветления. Падший ангел, которого защищают, так дико и неправильно, истинное зло, которое требует спасения – смешно.

Он думает о своем, пока идет ритуал, вспоминает о том, что успел рассказать сыну, что успел рассказать Рафу, он все сделал правильно, он все сделал так, как нужно, так как ему было нужно. Это потом будут разборы полетов, почему и как? Это потом снова придется решать что-то и за кого-то, а сегодня он решает сам за себя.

Жрица что-то говорит, тихо, томительно тихо, слышно каждую свечу, каждое потрескивание, каждый вдох и выдох окружающих. И жарко и холодно одновременно, скоро начнется, скоро через эти руны потечет их сила, будет объединяться, будет растекаться, набираться в сосуд, чтобы нанести решающий удар, чтобы сделать этот удар решающим. Скоро, совсем скоро они смогут разойтись кто куда, зализывать свои раны, Люцифер замерев ждет, ждет окончания.

По времени все это опять растягивается, все становится как густая пелена, как тягучий свежий мед, и руны начинают холодить кожу, он думал он будет гореть, но видимо горит он только у христиан, у кельтов его заморозят нахрен. Он даже тихо смеется, но замолкает, как только слышит то ли всхлип, то ли движение и скрип половиц.

Ему не хочется открывать глаза, он изучил эту комнату вдоль и поперек, ему не хочется видеть, что с ними сделали или сделают, он снова замолкает, погружаясь в свой внутренний транс, в котором отделает одну силу от другой, чтобы в случае опасности, ударить кольцом по тем, кто придет, а силой по богине, по той, что сводила с ума, звала за собой и обещала отдать весь мир им, если они вернут ей весь мир.

Смешная.

Внутренне он готов, он готов даже к тому что погибнет, его это не пугает. Он обещал Михаилу что умрет только от его руки, но кому какое дело до этого обещания, тем более, обещание данное ушедшему от них. Он тихо вздыхает и снова сосредотачивается, скоро начнется.

Скоро начнется, как только кожу перестанет жечь, холодить, вытягивать его в струну, все начнется. Люцифер почти готов.

+7

4

Взгляд Лисы метался по помещению туда-сюда, от свечей к рунам на стенах, от существ, находящихся внутри, ко входу в комнату. Она была здесь потому что могла быть, и потому что ни один из них понятия не имел, что с ней происходит. Большинство людей и существ были склонны забывать, не обращать внимания на чужие проблемы, пока не ткнешь в них носом. Ева не любила посвящать кого-то в свои сложности, не любила указывать тем самым на её слабое место, на способ управлять ей, на возможность дать предложение, от которого нельзя отказаться. Даже те, кто знали о её сложностях, было склонны их недооценивать.

Тот кто живет прошлым не умеет, не хочет и не может смотреть в будущее, видеть его или желать. Лиса уже много лет жила одним временным отрезком, неуклонно возвращаясь к нему в мыслях и сновидениях. Снова и снова она вспоминала человека, которого любила, человека, которого считала своим. Любовь, вызванная заклятием раз за разом сталкивалась с ненавистью, испытываемой самой Евой к тому, кто привязал её к себе, обрек на бесконечную и мучительную боль после своей смерти. Но ненависть никогда не побеждала, ни тогда, ни после, когда осталась одна только боль и отчаяние. Год за годом страдания подтачивали рыжую девушку. Боль сминала мозг в крошево, жгла внутренности, резала как сотни ножей, не затихая ни днем, ни ночью. С годами мало-помалу, боль вытравливала все остальные чувства, и они, одно за одним затухали, освобождая еще немного места для боли. Сожаление, счастье, благодарность, привязанность, остатки честности и совести, забота, сопереживание умирали друг за другом. Лиса помнила эти чувства, Лиса умела их изобразить, Лиса знала как притвориться живой и скрыть свою боль и внутреннюю пустоту. Помня какой она была, она вела себя также - не лучше и не хуже, ища выгоду. Она улыбалась, злилась, показывала раздражение, не чувствуя при этом ни радости, ни злости. Даже ненависть к тому человеку со временем ушла. Сейчас в ней оставалось безбожно мало от живого, отголоски желаний, воспоминания. И если бы хоть кто-то догадался о том, что Ева именно такая, он бы понял, что ей наплевать на судьбу каждого из существ, судьбу города, и даже мира в целом. Будет на месте Дублина город или выжженая пустыня - для неё ничего не изменится.

Но у Лисы оставался мозг. Она мало чем отличалась от машины, сухо производящей вычисления и анализ в соответствии с программой, и все же именно благодаря этому могла оценивать ситуацию и имитировать эмоции. В её несчастной голове, неспособной даже ритуалы отождествлять с магией, считая их набором определенных действий, приводящим к выбросу определенных форм малоизученной энергии, билась мысль о том, что в Дублине появился бог. Она и прежде предполагала, что божественная сила может избавить её от этой мучительной боли. Лиса боялась того, что боль начнет разъедать мозг и доконает её, сведет с ума. Тогда Лиса перестанет быть даже подобием человека, и кто знает что потом. Она не хотела доходить до состояния городской сумасшедшей, впасть во власть иллюзий и галлюцинаций, умереть от обезвоживония в каком-нибудь подвале, думая что она со своим мужем попивает чай на веранде, или стать полноценным зверем, зверем, утратившим все человеческое. Она не хотела этого - и ей был нужен бог, его сила.

Именно поэтому сейчас она была здесь, именно поэтому она помогала с ритуалом, именно поэтому она успокаивала людей на улице, она делала вид что её волнует судьба города. Все для того, чтобы ударить в спину в нужный момент, поиметь с этого предательства как можно больше и принести это Морриган.

Но пока она делала вид, что готова отдать всю себя без остатка. Она вытянула руки вперед, нацепив на лицо свою любимую чуть ехидную улыбку. Кто-то был готов отдать всего себя в жертву ради спасения от Морриган. Как жаль, что жертва не оправдается.

Это война, а на войне все средства хороши.

- Мы справимся, - произнесла она, обращаясь то ли ко всем сразу, то ли к самой себе, словно пытаясь подбодрить. - У нас просто нет иного выбора, - насмешливые нотки в голове слишком явно отдавали горечью, какая часто слышится у тех, кто идет на смерть, но пытается приободриться.

Отредактировано Eva O'Neill (2018-08-02 22:20:24)

+6

5

[epi]Темнота.
Темнота сгущалась над равниной. Три сестры размыкают кольцо рук. Блики костра выхватывают из сумрака уставшие, преисполненные мрачной решимости лица людей. Вчера - земледельцы, призывавшие дождь и разгонявшие облака, сегодня - последняя надежда своего народа. 
Морриган сжимает древко копья. Скрипит доспех Бадб. Пахнет кровью, железом и костром. 
- Я, Бадб, Боевой Ворон, Неистовая, клянусь хранить сокровища три сотни лет, пока не найдут свою смерть дети детей врагов наших, и не порастут их могилы сорной травой.
Бадб стряхнула волосы с обгоревшего, обветренного лица - и окаменела, замерла. 
- Я, Маха, Мать, Собирающая жёлуди, клянусь... - замерла и Маха, высокая, дородная, с губ ее не сошла улыбка даже в забвении. 
- Я, Морриган, Великая Госпожа Ворон, Старшая Сестра, клянусь...
Сокровища у ее ног не должны попасть в руки врагов, а триста лет сна - не такая большая плата. Подол ее платья не треплет больше ветер. Платье каменеет, а вместе с ним каменеет Морриган, забываясь чутким сном. Что три века для богини? Следы пыли на шлеме да подернутая ржавчиной кольчуга. 
Три кургана с добычей, которая не по зубам ни одному разорителю могил.

Три сотни лет пролетели незаметно, а дальше Морриган потеряла счет - и рассудок. Каменная клетка не поддавалась ни силам богини, ни уговорам. Друиды, бывшие ее спутниками в загробном заключении, развлекали богиню беседами первую полтысячи лет. Череп одного из них стал отличной чашей для вина (было бы вино! Оно закончилось первым, вторым - терпение Морриган), а костями второго богиня играла, баюкая их и рассказывая им сказки. 
Был когда-то человек...
Человек когда-то...
Было у него три сестры 
Погребальные костры 
И бобовое зерно
Но не выросло оно 
Гуси, не спасшие Рим, не хватило ума
А потом их всех прибрала к рукам чума
А дальше не помню я 

Тело ее истончилось без воды и еды, кожа стала точно пергамент. Морриган молила о смерти, но боги не умирают от голода и жажды, только сходят с ума. 
Много раз она задавалась вопросом - почему? Недоразумение? Случайность? Предательство?.. 
Спустя сотни лет вопрос изменился: за что? 

Когда дрогнули стены, Морриган не поверила, только приоткрыла подернувшиеся дымкой глаза и прижала к груди желтый череп Каннеха.
- Кажется, что-то происходит... - прохрипел череп, настороженно щуря пустые глазницы.
- Кажется, - Морриган не узнает собственный голос: так давно он затих. Эхо радостно загудело в стенах пещеры. Морриган, тяжело поднявшись, едва не споткнулась о человеческие кости. За века они впитали много силы... 
Пальцы Морриган сжимают древко копья, и богиня плачет, когда ее лица касается ветер. 
По руинам обвалившейся винокурни поднимается она наверх, в Дублин. 

Темнота.
Темнота сгущается над городом. Морриган ищет ответ на свой вопрос. 
Неужели ее сестры так же заточены? Или они давно сбросили морок и ушли, бросив ее, Старшую, в темноте, тишине и безумии? 
Платье и остатки доспеха богини давно истлели, а волосы ее цвета воронова крыла отрасли так, что впору укрыться ими, как плащом. Они стелются позади, собирая пыль, сухие листья и окурки. Морриган жадно пьет из питьевого фонтана, тело ее возвращает былую силу и молодость. Горячий асфальт греет босые ноги. Она абсолютно обнажена, и вокруг собираются зеваки. В правой руке ее - копье, на которое она опирается тяжело, вспоминая, как ходить, в левой - череп Каннеха. 
- Пить, - Морриган поднимает взгляд на толпу людей, щелкают затворы фотоаппаратов. К ней тянутся руки с бутылками воды, сока, цветной газировки. 
- Я просила пить, а не умыться! - хрипло каркает она. - Вина! 
Люди завороженно смотрят, как нагая женщина расправляется с бутылкой вина. Вороний грай становится все громче, небо заволокло тучами, а глаза людей - пеленой. 
Ей нужен ответ.
- Ищите моих сестер - или тех, кто нас предал. Ищите следы. Ломайте стены, жгите дома, давите камни, пока не потечет из них вода! Ищите сестер, ищите предателей! 
Вороны взметаются из-под ее волос и взмывают высоко в грозовое небо, неся на своих крыльях указ Госпожи во все уголки города - и за него. 
- Защищайте схрон. Никто не должен войти в него без моего дозволения.
Полицейский подле Морриган медленно кивает и перезаряжает пистолет. По подбородку его стекает струйка слюны, а во взгляде - тусклое стекло. По толпе людей прокатывается гул. Каннех одобрительно смеется.

Сила в ее руках.
- Это всего лишь смертные люди. Им не справиться, - Каннех скрипнул отсутствующей челюстью. Ему не нравится жар горящего колледжа, они стоят слишком близко. Кричат люди. Морриган играет копьем, на острие которого блестит луна. 
Сила в ее руках безгранична и она готова ее разделить с теми, кто поможет сравнять город с землей изначальной, исконной, и только избранным откроется сокровищница на месте старой винокурни: богиня хранила ее три сотни лет, большего она не обещала.
Зов ее слышен каждому существу, от мала до велика, сулит золото, силу и славу - и что-то еще, что-то сокровенное, о чем не говорят вслух. 
Богиня ищет ответ, и гроза рокочет в небе, обещая долгую ночь. 

Я подарю тебе все, о чем ты мечтаешь, о чем не смеешь мечтать. Забудь горе, боль и лишения, сила - на все ответ. Помоги мне, и я помогу тебе...
Она все еще нага: ей внушает отвращение одежда смертных, воняющая гарью и чем-то, чему богиня не знает имени. Тысячи нитей тянутся от нее, она ищет, чужими руками роет землю, вскрывает асфальт. Где-то там, внизу, заключены Маха и Бадб, бедные сестры! Или же там пусто, и тогда Морриган точно сравняет все с землей, убедившись в их предательстве. Бедные сестры... 
Нити силы дрожат и богиня останавливается как вкопанная, чувствуя щекочущее прикосновение кисти к коже. Морриган боится, и страх превращается в ярость. Двигаться становится тяжелее, будто набросили тяжелую рыбацкую сеть... Нового заточения она не допустит! Колебания силы указывают богине путь, и мостовая продавливается под ее ногами. 
Хаос и радость битвы. Из окна госпиталя выкидывают лежачего больного - он не может двигаться, а значит, бесполезен.
Морриган оборачивается птицей и летит туда, где ей пытаются срезать крылья.

http://forumfiles.ru/files/0019/a2/29/60419.png

В свете фонарей перед “Afterlife” материализуется белокожая нагая женщина с черными волосами, волочащимися по асфальту. 
Богиня встает в полный рост и тяжело опирается на копье, завороженно рассматривая играющее огнями здание. Цветные вывески и игра света куда красивее пожара, но Морриган никогда этого не признает. Все, чего она хочет - разобрать до пыли этот странный дом и, привязав его обитателей за ноги к седлу, пустить коней вскачь по оврагам и ручьям. 
Как смеют они?
Морриган не хочет убивать их сразу, но хочет получить ответы, хочет говорить с ними, а потому срезает острием копья копну своих волос и подкидывает ее в воздух. 
- Живи, так говорю я, Морриган, Великая Госпожа Ворон! - кричит богиня, и локоны ее вплетаются в крылья огромного могучего ворона. Ворон описывает круг в воздухе, и ветер воет под его крылами. Поймав попутный порыв, он пикирует на крышу “Afterlife” и начинает разбирать ее, точно термитник, выгрызая бетон и кирпич...
В клубе начинаются осыпаться потолки и выключается электричество - огромная птица перебила кабель. Слышатся мерные удары клюва по крыше, и бетонная балка перекрытия над кругом обряда опасно дрожит.
Вокруг клуба собираются люди с самодельным оружием в руках, и Морриган отступает в их ряды. Кое-где мелькают бутылки с зажигательной смесью. Богиня закрывает глаза.
Сдайтесь и прекратите сопротивляться мне, и будете живы, и будете вознаграждены. Поможете мне - и награда возрастет стократно.
Ворон на крыше расправил крылья и забил ими - громко и страшно. 
Балка рухнула вниз, взметая непроглядное облако белой пыли.

[/epi]
[icon]https://i.imgur.com/wQ0bh6d.png[/icon][nick]Morrigan[/nick][status]pure power[/status]

Отредактировано Marvin Madigan (2018-08-07 20:09:44)

+8

6

На Ньярлатотепа было фактически невозможно повлиять ментально. Его разум - бушующее море, стихия, которая не поддается приручению даже для него самого. Но он очень хорошо слышал. Очень хорошо - все голоса, что шепчут на высших, тонких планах, звучат сквозь мембрану реальности, отделяющую мир смертных от мира снов. Он услышал и был заинтригован. Услышал и понял, что он не пропустит такое событие. Жизнь и так в последнее время казалась слишком размеренной и спокойной, это было не для него. Не для него - бытовуха, заученные действия день изо дня, доведенные до автоматизма, выскобленные, выверенные.
Он должен принять участие в чем-то большом, интересном... Живом.
Хаос это бесконечное движение и неисчислимые метаморфозы. Наконец-то всё сдвинулось.
И поэтому он отозвался на клич, прозвучавший в головах у всех и каждого, это было слишком громко, чтобы он не заметил, чтобы проворонил. Забавный каламбурчик, учитывая сущность восставшей богини...

Он постарается. Он постарается обеспечить должный фурор этому шоу. В конце концов, беспорядки и неразбериха - это его суть. Это то, что его радует и к чему он стремится, как частица, отделенная от изначального хаоса.
И поэтому нужно было сделать так, чтобы шоу продолжалось, чтобы его не прикрыли раньше времени. А ведь могли. Он не понаслышке знал, что после долгого сна силы истощены, и даже бог - становится уязвим. Если Морриган упакуют слишком быстро, то это будет... Скучно. Неинтересно. Как взлетевший фейерверк, который, вместо красивого фонтана искр, пшикнул облачком дыма и всё.
Ньярлатотеп пришел к богине с милой улыбкой и протянутой рукой помощи. И он не лгал, когда говорил, что хочет помочь. И правда хочет помочь, и помог, выдал - кто, как и где планирует её уничтожить. Маленький вклад. Пока что - маленький.
А дальше будет больше.
Дальше будет интереснее.

Стеклянная крошка хрустит под толстой подошвой тяжелых ботинок, когда он направляется к дверям клуба. Вряд ли Лилит сильно обидится за небольшое непрошенное вмешательство в их делишки, потому что она должна понять его, она вообще такая - понимающая. Хаос просто делает то, что делает хаос - творится. Его нельзя останавливать, и нельзя останавливать то, что ему нравится. Всё равно, что выключать мультфильм, который смотрит очень капризный и крикливый ребенок.
Люди кричат, а гигантский ворон хлопает крыльями, толпа просит крови, толпа просит зрелищ. Все они - обезумевшие животные, спущенные с цепей, господи, как сладка эта атмосфера всеобщего сумасшествия. Вокруг всё словно поет, это такая знакомая мелодия, такая знакомая - словно симфония флейты его отца где-то там далеко, среди звездных пустошей.
Очень вдохновляет. Очень воодушевляет.
Ньярлатотеп распахивает двери.

- Эй, пупсики, почему меня не позвали на вечринку?!
Его голос звучит как всегда насмешливо и звонко. Он бросил взор, скользнувший по всем, проводящим ритуал. Узнает рыжую шевелюру лисы-воровки, её прикрытие для него не помеха, он ее видит насквозь, и знает обо всём, что она задумала. И Люцифер, он тоже здесь - странно, что сейчас они по разные стороны баррикад, вернее, Огненное Крылышко не на той, где его ожидал увидеть Ньярл, а сам хаотик - где-то между, не там и не там, и сразу везде. Лилит - как всегда очаровательна, даже с лицом залитым кровью, он не устанет ею восхищаться.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.
- Ни одна вечеринка не обходится без меня. Поиграем? Пол это лава!

Он смеется, вновь хрустальные колокольчики рассыпаются в воздухе, звенят, трескаются и разбиваются, пока вся поверхность пола тонет в пламени. Оно жалит, жарит, обжигает болезненно и остро, плавит одежду, кожу - хотя на самом деле, конечно, нет. Но глаза лгут, чувства лгут, всё тело лжет, воспринимая искусную иллюзию как истину.
- Кстати, берегитесь лавовых акул!
В раскаленном огненном Аду всплывают кроваво-алые спинные плавники, что кружат, петляют прямо возле ног, задевая один из древнейших, базовых страхов - перед неизвестностью, перед тем, что может таиться в темной воде.
И с треском рушатся стены, сквозь трещины и щели выползают извивающиеся щупальца самых разных размеров, капая тягучей слизью, обвивая пространство, всё, до чего можно дотянуться, погружаясь в пламя и возгораясь, но ничуть не страдая от этого и создавая дикий симбиоз с огнем.
Что настоящее, что нет - непонятно, всё смешивается в кашу, всё ощутимо и болезненно, и все чувства просто предают, глаза видят несуществующее, уши слышат какофонию, а он здесь и сейчас - дирижер. Он заливисто хохочет, наслаждаясь вкусом обретенной силы, вернувшейся силы, он по ней так скучал...
Теперь здесь было веселее, намного веселее.
Ведь огонь, лавовые акулы и щупальца - это определенно интереснее, чем какой-то ритуал.
Кажется, в воздухе очень сильно и очень приторно пахло клубникой со сливками.

Отредактировано Edwin McLoughlin (2018-08-10 03:07:52)

+7

7

Тео недолюбливал ритуалы. На дух не переносил духоту от свечей, расставленных по замкнутому помещению, чадящих, выжигающих кислород. Не предвкушал происходящего, всё больше пребывая в состоянии легкого недовольства. Не любил и сложных приготовлений, хитросплетений рун и слов. Но тем не менее он пришёл в клуб матери, зная, что здесь соберутся все, кто в силах помочь удержать Морриган. Потому что одно дело проводить ритуалы для собственного интереса и выгоды - в таких случаях он имел право воротить нос и выбирать другие пути, а совсем другое встать в общий круг, чтобы объяснить одной безумной стерве, что ей здесь совсем не рады. В общем-то от него в основном требовалась готовность отдать всё, что у него имелось - он и был готов. Отдать всю силу без остатка, если понадобится, а потом медленно восстанавливаться, ощущая беспомощным как ребёнок. Он понимал на что идёт, хотя ни разу ещё и не доводил себя до подобного состояния и не то чтобы горел желанием попробовать, но выбора у него не было. Никогда не было.

Он шёл в клуб, игнорируя зов и сладкие отравляющие речи Морриган. Шёл, уже успев поиграть в Чип и Дейла на пару с Рагуилом и Змеем, изрядно повеселившись на улицах Дублина, если это, конечно, можно было назвать весельем. Шёл, зная, что там будут все не безразличные до судьбы мира, до их общего выживания, может быть и до людей, но это навряд ли. Все они здесь пытались спасти очередной Титаник от гибели, стоя на его палубе. Часть лица была знакома, та же Лиса, которой он бы в здравом уме и памяти верить не стал, но у них не было выбора. Нужен был каждый. Присутствие Люцифера в клубе - очевидный ожидаемый факт. Наличие матери аналогично. Вот только к виду обоих он готов не был, но промолчал, благоразумно сжав руки до отрезвляющего ощущения впившихся в в ладонь ногтей. Не время для вопросов, не время для восстановления справедливости, не время для заламывания рук и выпытывания, кто осмелился нанести матери такой урон. Хотя ответ на самом деле был очевиден. И в кои-то веки от знаний было тошно, а не радостно. Вероятно того требовали приготовления. Вероятно иного пути не было. Но всегда прекрасная мать демонов вся в алом, вся в крови и без её внимательных, способных смотреть на него нежных глаз, вместо которых зияла пустота, приводила Диккенса в тихое бешенство. Не смотреть было бы слишком малодушно, а смотреть больно.
Но Морриган за всё заплатит.
Каждый заплатит по своим счетам.

Демон молча встал в круг, недолго мрачно смотря на Люцифера, отлично зная, кому бы Лилит позволила совершить с собой то, что было сделано. Но не время для обвинений. Самое время последовать примеру отца и закрыть глаза, протянув руки под кисточку Мойры, вырисовывающую руны на его руках чьей-то кровью, в глубине души надеясь, что не кровью матери. Напряжение в воздухе можно было потрогать руками. Надеяться, что Морриган не почувствует, что её пытаются снова пленить, не приходилось. Да и она уже их нашла, обещая спасение, если  сдаться, награду, если помочь ей. Но это была слишком очевидная ложь. И оставалось только ждать, делая то, что должно. Вопреки происходящему вокруг. Вопреки приглушённым стенами грохоту, вопреки шуму за дверьми клуба. Не реагируя на грохот откуда-то сверху и сыплющуюся прямо на голову бетонную крошку, рухнувшую к счастью не прямо на них, судя по грохоту, балку. Всем нутром ощущая как всюду бесновались силы. Их. Морриган. И всё это было бы очень волнующе, не будь ему так спокойно, пусть и всё ещё больно и горько, с момента, как он встал в круг и стал его частью. Чёткое осознание зачем он здесь уничтожило страх, подмяв его под себя. Оставив только желание заставить Морриган заплатить за то, что пришлось пережить Лилит. И может быть даже за дрожь в руках отца, не укрывшуюся от его внимательного взгляда. За её безумие. За то, что привычный мир ходил ходуном, рискуя их всех под себя подмять при крушении.

Кожу неприятно холодило, но это всё было мелочью по сравнению с происходящим над их головами и явлением его уже, кажется, достаточно давнего знакомого. Было бы странно, если бы хаотик проигнорировал их вечеринку. Совершенно невозможно. И естественно он играл в свои игры, а не на их стороне, сеяя хаос, сеяя страх и безумие. Тео скрипнул зубами, открыв глаза и с неприкрытым ужасом уставившись на происходящее вокруг. Правда или вымысел? Чужой смех звенел в ушах, но ему нечего было ответить или противопоставить. Слишком мало опыта, слишком много гонора и желания отдать всего себя на ритуал, потому что это важнее целостности его оболочки. Собственное готовность к самопожертвованию была чем-то новым, но совершенно естественным. А от какофонии звуков ломило виски, от вида лавы под ногами и спин лавовых акул - очередной выдумки создания хаоса, от чувств, разом предавших хозяина, от ощущения чужой хаотической силы вело. Кажется, он снова сходил с ума. И сосредоточиться было до невозможного сложно. Хотелось кричать, но он упрямо молчал, хотя, в общем-то, какая разница? И продолжал стоять как вкопанный, игнорируя огненный ад вокруг, запретив себе поддаваться этому безумию. От ожогов можно излечиться. Любую боль можно пережить. А вот выжить на пепелище навряд ли. А значит разрывать круг нельзя. А вот ненавидеть Ньярла больше, чем раньше, как оказалось можно.
Но игнорировать как обычно совершенно невозможно. Было ли так же больно лишиться глаз, как стоять в лаве, которая то ли правда, то ли вымысел, но как будто плавит ботинки и обжигает? С чем был сравним подобный коктейль зашкаливающих чувств и вопли инстинкта самосохранения на периферии, требующего бежать и спасаться, настаивающего на самообороне? У демона не было ответов, но он и не был уверен, что хочет их знать.
Тео снова закрыл глаза, пытаясь совладать с бушующими внутренними ощущениями, сосредоточиться на единственно важном, крепко сцепив зубы, не убирая подрагивающих рук, не сходя с места. Каковы их шансы на успех теперь? Каковы они были изначально?
А выбора всё равно нет. И никогда не было.

+7

8

«Ну... тут относительно мило.» - именно такой была первая мысль фейри, едва тот переступил порог клуба “Afterlife”. Полумрак, свечи, каракули на стенах, расхаживающая туда-сюда баба с кисточкой и каким-то месивом, металлический запах крови с примесью трав и куча странных личностей. Ни дать ни взять реинкарнация секты Джонстауна или тайное собрание свингеров - мазохистов. Это, с позволения сказать, мероприятие, не воодушевляло Итана настолько, насколько это вообще было возможно, и едва углубившись внутрь помещения, он то и дело задумчиво поглядывал на дверь выхода, словно ожидая чего-то. Зачем он вообще приперся сюда? Ради помощи смертным? Вот уж нет. Спасение этого мерзкого города, как собственно, и судьб наводнивших его людишек, было ему безразлично. Тем более, что его истинный дом - леса фейри, эта надвигающаяся война никак не затронет. Тогда ради чего? Ради приказа крылатого рабовладельца? Отчасти, да, ибо контракт требовал от слуа исполнительности дьявольской воли. Велели явиться, и вот он здесь, стоит и пялится на всех этих добровольных смертников, в рядах которых находился и сам Люцифер, в компании пары знакомых лиц. Например Диккенса. Их самопожертвование ради людей, было так глупо. Хотя, угрожай Морриган "дворам", Итан бы несомненно защищал их ценой своей жизни, но опять же, ЭТА война не его, потому занимать место в круге он явно не собирался. И уж тем более не собирался позволять кому-то чертить на себе непонятную хрень. Хватит с него этой сомнительной радости, и так все тело изъедено черными символами.

Отойдя в сторону, усаживаясь прямиком на барную стойку, разноглазый внимательно вслушивался в нарастающий в ушах гул, сквозь который то и дело проступал отчетливый, ныне уже знакомый для него женский голос. За минувший месяц, являясь во снах Морриган успела на многое раскрыть Итану глаза. Она показала ему истинное положение дел, умело затронув нужные струны, чем в итоге зародила в том семена отчуждения. Все это заставило фейри остро почувствовать себя наивным куском идиота, игрушкой в чужих руках, и он вовремя пересмотреть свои взгляды. Ныне он не поддерживал ни одну из сторон, и умирать ради чужих благ явно был не намерен, но все же, должен был отплатить богине, а там будь что будет.
http://s7.uploads.ru/t/dXrGR.pngНыне Морриган была зла, одержима, и жаждала мести. Ее сила буквально бурлила внутри, вскипая под оковами ритуала этих фанатиков, рискнувших сдержать изрядно превосходящую их мощь. Кто знает, быть может у них даже получится это сделать, но слыша внезапный оглушительный грохот на крыше, парень приподнял уголок губ в улыбке. Нет, не получится.
http://s7.uploads.ru/t/dXrGR.pngУдары гигантской птицы по крыше были такой силы, что здание крупно дрожало, со скрежещущим стоном сотрясаясь до самого подножья фундамента. Несмотря ни на что, "сектанты" в большинстве своем все еще упрямо оставались на месте, пока с потолка на всех сыпались мелкие камни и пыльная крошка, смахнув ее с плеча своей кожаной куртки, Райдер наконец спрыгнул со стойки. Пришло время, дабы исполнить отведенную ему роль. Он не считал, что поддерживая Богиню, как то нарушает ранее заключенный с пернатым контракт, ибо тот не требовал преданности к себе, оговорив при заключении лишь исполнительность его приказаний. А приказов новых не поступало, так что...

- Между геройством и глупостью, слишком тонкая грань, и я бы на вашем месте сейчас оставил затею. Всегда надо знать, когда отступать. - кинув слова через плечо, не особо рассчитывая на то, что его кто-то услышит, Итан неспешно направился к выходу. Появившегося в дверях незнакомца, на лице которого читалось откровенное удовольствие от творившегося вокруг хаоса, он лично не знал, но его появление было частью заранее спланированного представления, и вовсе не вызвало удивления. Потому подмигнув тому на ходу, фейри все с тем же спокойствием покинул бар, напоследок услышав за своей спиной игривое: "пол это лава". Ох, весело им там сейчас будет, уж это точно.

Оказавшись на улице, блондин моментально принял свой истинный облик, и взметнувшись куда-то ввысь затянутого тучами неба, замер в десятках метров над клубом. Отсюда ему открывался потрясающий вид на бьющийся в агонии город, и расставив руки в стороны, он синхронно взмахнул кистями, обращая те ладонями вверх. Секунда. Две. И земля внизу содрогнулась, повсеместно извергая из своих недр сотни озлобленных, неупокоенных душ. Они принадлежали разным эпоха, сословиям и временам, но всех их ныне объединяло одно - их призвал под знамена хозяин, которого они попросту не могли ослушаться. Когда-то давно, так призвали и самого Итана, в последствии изменив его до неузнаваемости, как внутренне, так и внешне, а сейчас для него настало самое время вернуться к прошлому, перестав забивать себе голову разным бредом. Но собираясь сейчас в грозовой вышине и выстраиваясь в боевом построении, его бесчисленная мертвая армия, пока была не более чем демонстрацией сил и лояльности слуа по отношению к Морриган, однако раскидываться приказами он совсем не спешил, хладнокровно взирая на загнивающий внизу Дублин.

+5

9

Лиса знала правила игры. Надежда, что Морриган не вмешается раньше, чем положено, чем хотя бы половина сил будет отдана ритуалу, теплилась внутри слабым пламенем. Правила ведения боя подразумевают, что атаку нужно производить тогда когда противник наиболее уязвим, не стоит пренебрегать этим правилом. Она и сама стала бы уязвима, если бы не козырь в рукаве. А если бы и нет... что такое собственные способности по сравнению с тем что Лиса может получить? Её цель оправдывала все средства.

Она могла бы сказать "мне жаль". Жаль, что так вышло, жаль, что между жизнью города, мира, существ и людей, Ева выбирала одну единственную жизнь - свою. Возможно, так она и скажет, накормив всех присутствующих очередной ложью. Потому что ей не было и не будет жаль - Лиса давно утратила понимание каких-либо ценностей, в том числе и ценности чужой жизни. Все что она хотела, это избавиться от боли. Она не задумываясь принесла бы в жертву любого, если бы это значило что боль отступит хотя бы на минуту. Взгляд девушки обратился к Люциферу.

Ты обещал что поможешь, но не справился. Твою ставку было почти невозможно перебить, но богиня, пожалуй что смогла. Придется снова предать тебя, дорогой. Надеюсь, ты не выживешь, слишком уж много проблем ты можешь доставить.

Лиса знала, что после этого шага пути назад не будет. Одним действием она обрывала все хрупкие союзы и связи, которые выстаивала годами, в надежде, что они ей помогут. На секунду ей захотелось испытать сожаление - хотя бы перед Зои, которая была рядом с ней долгие годы и искренне пыталась помочь избавиться от проклятия. Лиса ценила это. Но сожаление все равно не приходило, хотя она могла даже осознать, представить это чувство, но не ощутить.

Мир рушился, и его настоящее разрушение начиналось с клуба Afterlife.

Мир начинал дрожать, осыпаться штукатуркой, тонуть в гуле, и грохоте падающих балок. Мир рассыпался в прах, и это значило, что пора действовать.

Лиса повернула голову, разглядывая появившегося в дверях Ньярла. Она знала, что ему было известно, что она хочет сделать, и знала, что его это устроит. Хаотики предсказуемы в своей собственной сумасшедшей манере.

Ева почти почувствовала как ментальный щит задрожал под натиском ожившего хаоса и его иллюзий. Она улыбнулась - в глубине души ей нравилось мысль о том, что пол взаправду лава. Смерть - не самый плохой из итогов, по крайней мере для неё. Физическая боль - тоже неплохо. Ощущение раскаленной жидкости, плавящей обувь, разъедающей кожу, подтачивающей кости. Одна боль всегда вытесняет другую, ту что слабее. И Еве нужна была поистине агоническая чтобы заглушить последствия любовной магии. Ментальный щит в голове трещал, почти плавился - но не позволял до конца поверить, оставляя крохотное сомнение в реальности происходящего. А жаль, пожалуй что, почти взаправду жаль.

Отдать так много сил. И ради чего? - мысль была ровной, не злорадной и не насмешливой. Это был вопрос, такой же спокойный как если бы она спросила пьет ли какой-нибудь новый знакомый чай с сахаром.

Ева опустила руки, нервно встряхнув правой кистью - рука слегка затекла, и ощущение было не слишком приятным. Она потянула за длинную цепочку на шее, выправляя из-под кофты подвеску с черным кристаллом. Поверхность была угольной где-то мгновение, после чего среагировала - на руны, на магию, на ритуал, начиная светиться ярко-лиловым светом.

Хорошая вещь, - подумала Лиса. - Я знала что однажды мне очень пригодится нечто, поглощающее чистую магию.

Древние руны, начертанные на телах чужой кровью, засветились лиловым, начиная тускнеть. Все то, что в них было, все силы, что они забрали, переходили в кристалл, а значит - к Лисе. Она хочет этот маленький подарок, может оставит его себе, а может отдаст Морриган в знак своей верности. Как оно выйдет и как оно будет - неизвестно.

Их сила была не слишком нужна ей самой - какой в этом прок, Лиса была почти уверена, что её слишком мало для того чтобы ей помочь. Нужна была другая - настоящая, божественная, безграничная, самая мощная сила на земле. Поэтому она выбирала Морриган, именно поэтому.

Она приложила руку к кристаллу, забирая то, что отдала для ритуала сама, свою собственную силу. Потом сделала осторожный шаг в сторону, наблюдая за тем как пламя от лавы пляшет на щиколотках, ощущая как ноги снова и снова жжет, жалит - но недостаточно, потому что она все еще не может заставить себя поверить.

- Прости, дорогой, - произнесла она, обращаясь к Люциферу. - Ты знал, что я всегда выбираю самую сильную сторону. Мог бы и догадаться, - она подмигнула князю тьмы.

Что до остальных... Теодор, Лилит, Мойра, Зои... Нет, лучше ничего не говорить. Особенно Зои - так будет менее больно. Лиса не чувствовала сожаления, но все еще могла проявить то что считала милосердием. И милосердием для неё было не говорить больше ничего - уйти молча. Без прощаний и объяснений.

- Веселись, дорогой, - Ева обратилась к Ньярлу, достигнув, наконец, порога.

Ей нужно было поговорить с богиней.

+5

10

Когда-то давно, когда мир еще был моложе, когда Морриган была менее безумна, может быть ее план и сработал бы. Может быть ее безумный мир снова бы жил, снова служил бы ей и поклонялся, приносил жертвы и с ней были бы сильнейшие из сильных. Но сегодня, но сегодня Люцифер отчетливо понимал, время богов прошло, какими бы сильными они не были, время богов прошло и настали другие времена, времена, когда выбранная сторона – еще не выигрыш.

Он усмехнулся, глядя на Лису и стряхивая с себя руны, что ж, эту предательницу он ждал с самого начала, для нее была печальная уловка, ее было легко подманить. Ничего, они будут в расчете потом, когда все закончится.

- Мойра, милая, кажется, ритуал подошел к концу, раз нас так невежливо прервали. – Ньярл, ну конечно, Морриган не могла не позвать Хаос с собой, не могла, потому что сил не хватало, потому что самой безумной дамочке нужны были силы, и она выпьет до дна каждого, кто придет к ней, кто принесет ей себя, кто притащится к ней прося помощи.

Бегите, как говорится, спасайтесь, пытайтесь встать по ту сторону, пытайтесь выжить.

- Удачи, милая, надеюсь ты знаешь где прятаться, на случай, если все пойдет не так. Не забывай, твои норы не так глубоки, как кажется. – Люцифер посмотрел на кристалл в ее руках и хмыкнул, силы, которые он собирался вложить в заклинание ушли в никуда, не страшно, но обидно.

Все, что его сейчас волновало это глаза Лилит. Он готов был удушить каждого самолично, каждого из предателей, что встали в круг, что сломали стену, что сбежали, не отдав и части себя. Он готов был рвать и метать.

- Умолкни. Умолкни Ньярл. Нет здесь ни лавы, ни твоего безумия. – Люцифер в бешенстве выпустил все шесть крыльев, закрывая Лилит, так и сидящую на полу. – Умолкни, пока остаешься жив по эту сторону, по ту сторону, какая разница, не правда ли.

Ангел Самаэль был призван дарить любовь, был самым чудесным созданием небес и отца, красивым, когда-то, с шестью крыльями, белыми, чистыми, красивыми. Ангел Самаэль пал и поднялся уже Люцифер, у которого не было таких красивых крыльев, но у него был весь ад, все демоны его и огонь, много огня, который он носил с собой на случай, если придется убивать что-то, что убивать не положено.

И он готов был обрушить на Ньярла все пламя Геенны огненной разом, если он не замолчит, если его иллюзии не рухнут, если он не перестанет их мучить, если он продолжит держаться той стороны, что должна уйти в скором времени на покой.

- Тебе все равно как веселиться, так веселись вместе с нами, сила ее все равно скоро кончится и тогда она пойдет за твоей, заберет последнее Ньярл, сжует твои ириски, зефирки и отберет конфеты, сломает то, с чем ты еще не наигрался, измучает и выбросит, не так ли?

Хрустальный смех Ньярла звенит осколками, осыпается на пол, Люцифер слышит его, улыбается, знает наверняка, то, что будет дальше, будет гораздо интереснее, чем-то, что происходит сейчас. Ему нужно, чтобы кто-то вывел Лилит отсюда в безопасное место, ему нужно, чтобы кто-то скрыл ее, забрал и перевязал глаза, пока он не найдет способ вернуть их обратно.

- Тео? Тео ты слышишь меня? – Люц не поворачивается, ему не требуется, он собирается играть с Ньярлом на его правилах, вплетая в его иллюзии свои, осторожно, по чуть-чуть, не касаясь, не ломая, скорее поглаживая и лаская, он вплетает в его иллюзии свои, охлаждает пол, забирает акул, играючи делает красивых рыбок, усложняет узоры. – Забери ее отсюда и отведи туда, куда она скажет. Понял? Не надо жертв, сегодня не будет последнего боя, сегодня будут игры в прятки, спрячь ее и перевяжи глаза.

Люцифер не ждет, что сын помчится выполнять его приказания, но это его мать, он привязан к ней. Потом сочтутся, потом пообщаются, а пока, пока хаос творит то что хочет, а он подстраивается, пытаясь удержать его в рамках, в рамках чего он правда и сам не знает, пожалуй, реальность вокруг них сомнительная штука в принципе.

+6

11

Он пропускает фейри, который, кажется, сделал какие-то выводы для себя. Пропускает лисицу, которая давно уже стояла на краю. Смеется, потому что это весело. Потому что это весело - смотреть, как рушится что-то, рушатся надежды, вера, уверенность. Интриги, черви, оплетающие смертный мир, это так чертовски увлекательно, это микроскопический космос, миниатюра драм и действий. Каждый день - новое представление. Сегодня премьера, сегодня аншлаг.
Ему плевать на чужие чувства, в основном - плевать. Это хаос, он играет по своим правилам, он нестабилен и рассеян, ему нельзя верить. Он просто рад, когда что-то происходит. Он не знает простых чувств, словно психопат, отмороженный на всю голову психопат - ему неведомы понятия верности, дружбы, чести. Это всё красивые слова со страниц старинных книг со сказками, историями о доблестных рыцарях и мудрых королях. Какая чушь...
Он не отсюда, пусть и перенял многое. Но по прежнему - не отсюда. По прежнему - чужак, иномирец. У него всё по другому, и тщетно взывать к совести,потому что ее нету. Или он ее прячет. или не позволяет ей рождаться и развиваться, душа на корню.

- Смотришь очень поверхностно, Люцифер, - он смеется громко, раскатисто, запрокинув голову, - Мне неинтересны ваши маленькие игры, ты должен был это понять... Был уверен, что поймешь. Не разочаровывай меня, Огненное Крылышко. Ты же не дурачок, в самом деле!
Не понимает, наверное не хочет, но это неважно. Ньярлатотеп не гонялся за пониманием, ему это не нужно. Он знает, что он другой, он иной, его природа слишком неясна. И поэтому он один, поэтому он всегда представляет лишь свою сторону, на которой больше никого нет. Это его правда, это его... Судьба? Он не верил в судьбу, лишь в определенные факты, лишь в свои знания. Человеческий мир чувств и эмоций рождал слишком много лжи, и слишком много иллюзий, в которых многие начинали запутываться, словно мухи в паутине. Он не запутается, он слишком хорошо понимал, как всё это устроено.
Ни в одной войне Ньярлатотеп не займет чью-то сторону. Только потому, что у него самого - нет стороны. Он не выступает за добро, не выступает за зло. Эти понятия в целом чужды для него, это изобретения лишь этого мира, которые для него ничего не значат.
Люцифер был близок, наверное ближе многих к нему - по духу, но даже он оказывался так далек, как солнце от земли. У него своя правда, у него свои цели. Он за что-то сражается, что-то отстаивает, в то время, как истинный хаос не имеет великих целей, великого плана, великого мотива. Он не боится ни богини, ни гнева этого маленького ополчения, он привык к ненависти.
А еще он не любит, когда перерисовывают его картины.

- Не указывай мне, - его голос прозвучал оглушительно громко, рассеиваясь на множество голосов, донесшихся со всех сторон. Ньярлатотеп наклонил голову набок и глаза его горели лимонным, кислотным пламенем. Хаос вставал на дыбы. Он пришел, чтобы повеселиться. Он пришел, чтобы испортить попытку упорядочивания. Это то, что он делает. Это то, за что его ненавидят.
- Что за унылое стремление жить в идеализированном, спокойном и сытом мирке, Люцифер... Ты ведь не такой. Да? Движение это жизнь, нужно двигать обстановку, нужно двигаться самим. Есть куда двигаться! Есть зачем! Смотри, я даю тебе цель... Делаю ставку и повышаю. Вы вечно стремитесь к страданию, такие забавные!
Он смеется как-то даже зло. Сказать хочется многое, но всё это сольется в поток тарабарщины и загадок, как это часто бывало у него. Плевать, он сейчас не хочет играть в шарады. Просто разрушить всё окончательно, просто смешать чужие карты, чужие детали, испортить процесс сбора картины. Ньярлатотеп никогда не знает, что будет дальше и это ему нравится. А в предсказания он никогда не верил.

Никаких высокопарных речей о судьбе, выборе, победах и поражениях. Это всё ерунда. Для него - лишь раунд в детской игре. Акт развлечения себя любимого. Акт вмешательства туда, куда не звали - как обычно. Никогда и никогда, и никуда не приглашает хаос.
Он приходит сам.
И всё взрывается настоящим, незамутненным безумием того, кто воплощает его. Не остается ничего - всё окружение, вся обстановка рушится и распадается в клочья, обнажая подноготную мира, и это просто кислотная фантазия воспаленного разума, пораженного шизофренией, это странные цвета и формы, это бесконечное искажение и королевство кривых зеркал.
Это - его маленький шедевр, намалеванный в порыве вдохновения новой кистью, новыми красками, чтобы опробовать инструменты, чтобы выразить своё настроение.
Всё плывет, куда-то плывет, и земля меняется местами с потолком, а потом понятие пространства и вовсе исчезает. Зато к нему на смену приходят тошнота, головокружение и иррациональный страх.
Ритуал уже сорван, теперь - просто страдание ерундой во имя своего развлечения.

Бесконечно долгие секунды, прежде чем бросить всё и с гиканьем сбежать, предоставив всем им расхлебывать заваренную кашу.
Вовсе не от злобы. Вовсе не от ненависти.
От скуки? Может быть.

Просто хаос не умеет по другому.

+4

12

Появление Морриган Моргауза чувствует, практически кожей. Чувствует, как ее воля, сильная, непомерная, непоколебимая, схлестывается с магией, которой переполнено это место. И перегибает чашу весов в свою пользу. Ей страшно, но она не останавливается, погибнет, но не остановится. У голубых глазах пляшут искры, отражаются свечи, Моргауза продолжает бормотать слова заклинания, резкие, отрывистые, но в них есть своя, особая, мелодичность.

От магии покалывает кожу. И кругом идет голове. Так бывает, когда ее много. Воздух почти вихриться. Но сейчас важнее всего отрешиться и окунуться в ритуал. Стоит только сбиться и все пойдет прахом, а этого нельзя позволить. Моргауза закрывает глаза, продолжая вести нитью через вихри магии. Морриган там, Морриган хочет этой победы, Морриган не остановить, но не тут-то было. Пальцы сплетаются в замысловатые руны, ведьме нечего терять. Потому, что если они проиграют, ее богиня не простит. Никто не любит предателей, а она предала ту, которой служила долгие годы.

Воздух дрожит, воздух клокочет. В комнате появляется нечто, от чего рисунок заклинания идет рябью, заставляет Моргаузу задрожать следом, мысленно чертыхаясь - нет, нельзя. Она не открывает глаз, но чувствует, как пытаются пасть ментальные щиты, слышит голос, пусть и не особо вслушивается в слова. Ей достаточно интонаций, интонации несут угрозу, пришел тот, кто одержим Морриган. Пришел тот, кто может станет причиной проблем. Моргауза снова ловит нити заклинаний, слишком много пройдено, чтобы остановиться, нельзя, нужно двигаться вперед. В ритуал влито немерено сил, страшно даже представить, когда такое бывало в последний раз. Ведьма надеется, что справится, сможет, от того продолжает смотреть в себя, не видеть ничего вокруг. Но там, за стенами, беснуется непрошеная гостья, а ее темный ворон стучится громко, совсем не в двери. Штукатура осыпается на светлые волосы, бьет мелкими осколочками по коже. Моргауза делает вдох, переводит дыхание, собирается с мыслями - где-то сестра, почему не тут? Ах да, защищает их младшего брата, все правильно, кто-то должен. Хотя, наверное, от Моргаузы там было бы больше пользы с мечом в руках... или нет?

А потом происходит то, чего не могла предположить ведьма. Отток сил из ритуала идет настолько сильный, что толчок, болезненный, напоминающий о том, что каждая капля на счету, заставляет открыть глаза, пошатнуться, уставиться невидящим взглядом перед собой. Моргауза смаргивает туман медитации заклинания, с трудом пытается удержаться все полученное, все возможное - нет, жертва мальчишки не должна пропасть даром, но, похоже, ей не справиться одной.
Она слышит голос Люцифера, откуда-то издалека. Чувствует, продолжающийся отток энергии, не законченный ритуал требует жертву, которую ему обещали, он сжирает силы той, что его начала, и вряд ли позволит разорвать эту связь. Моргауза с удивительным равнодушием осознает, что в конце этого действа она будет мертва. Уж сколько раз ей удавалось избежать смерти, но это не могло продолжаться бесконечно, она и так прожила слишком долго, но о чем вообще речь, сейчас вот ее смерть и накроет.

Но так просто не получится. Моргауза собирает остатки сил, то, что не ушло в ритуал, она может направить против того, кто перым потянул ниточки разрушений на себя. Не упасть в хаос трудно, но когда  в твоей собственной душе уже давно царит раздрай и бардак, спастись от этого можно, пусть и ненадолго. Тем более, что есть, чем ударить. Заготовки матрицы, чистое волшебство, последнее, что остается у светловолосой чародейки, направленный поток энергии на Ньярлатотепа, подпитанный злостью за сорванный ритуал. Он сбрасывает Хаос с его пъедестала, возвращая миру привычное видение, давая тем самым участникам представления убежать или встать на защиту.
А стены уже дрожат, грозя рухнуть, погребая под собой всех. Но, может, еще устоят?

+6


Вы здесь » Godless » real time » [16.07.2018] Необратимость