Godless

Объявление

-Интересная машина лисапед-жопа едет, ноги нет, - демон громко захлопнул учебник с бреднями Дарвина, - Вот скажи мне, брат, чего им еще надо? Сделаны по образу отца, одарены считай, что на халяву, куча братьев горой стоит за эту свору. Даже нашу скамейку от трона двинули, чтоб не мешались в бурной любви к человечкам. За последнее не осуждаю, чей мир, того и правила, но... Зная, что их таблище - осколок Его совершенства, выводить свой род от обезьяны, это вообще что?
В игре: ДУБЛИН, 2018. ПОШУМИМ, ЁПТА!

Порталы ждут своих смельчаков!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Godless » flash » [1557 AD] madness is a place


[1557 AD] madness is a place

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[epi]MADNESS IS A PLACE 1557 AD
Osteen Baker, Cassius Rocamora
http://forumfiles.ru/files/0019/a2/29/60419.png
http://sh.uploads.ru/TBm4I.gif http://s5.uploads.ru/UX7HD.gif
Эстремадура, Испания, подземелья иеронимитского монастыря
Знаете тот момент, когда ты сидишь в вагоне, а на параллельном пути трогается поезд? В первый момент не понятно, поехал твой поезд или соседний. Вот и с кукухой примерно так же.
[/epi]

Отредактировано Cassius Rocamora (2018-09-23 11:31:58)

+2

2

Орф не был точно уверен, какая эта по счету его жизнь. Даже не пытался посчитать. Да и была ли разница? Он уже давно понял, что умереть до конца не может, что так или иначе вернется, переродится, при чем с той же внешностью, что и был. Подарок от Афродиты был конечно отличным, но все же, было бы интереснее возвращайся он с разными лицами. Но в целом, за все это время он уже привык. Кажется, она просто выбрала ту внешность, что нравилось ей. Поди разбери, что у этих богов было на уме.  И Орф бы нашел ее, спросил, да вот найти было не возможно. Кажется даже гуляли слухи, что боги исчезают, уходят и вообще, что теперь наведаться в родные пенаты было крайне сложно.
Не то, чтобы пес стремился попасть на Олимп или заглянуть к Аиду в гости, но все ему было не по себе от мысли, что вот такие дела происходят.
Но больше всего этого его беспокоило его голова. Признаться честно, он за время своих жизней подустал от двух голосов внутри черпушки, зудящих иногда так, что хотелось вскрыть эту самую черпушку и почесать изнутри. Мысли двух разных сущностей, пусть и с одним характером, капошились словно тараканы, выводя Орфа из себя при первой же удобной возможности.
Он даже иногда задумывался, а какого его брату, Церберу, у того голов было больше. Впрочем, с характером братца можно было даже не задумываться, что того тоже бесит этот дом советов в голове. Кстаи, можно было бы заняться его поисками, а заодно и всей семьи. Но для начала Орф решил, что было бы глупо не попробовать решить проблему кординально - отдаться в руки врачам, или как их там зовут. В общем, решение сдаться на лечение как душевнобольной собакен долго не обдумывал. Хотя, голоса в голове были определнно против. Но Орф благополучно послал их ко всем чертям и спустя некоторое время, пока добирался до монастыря, постучал в деревянные двери.

Не то, чтобы он был уверен, что в его случае можно помочь, но внутри теплилась надежда стать чуть более нормальным. Может хотя бы приглушить этот почти вечный диалог в голове. Ну прям вот будь он чуть потише, было бы можно даже спокойнее жить, а не бросаься чуть ли не каждый день на окружающих, сказавших или просто посмотревших на него не так. Он не был против убийств и откусывания голов, но Орфу точно не нравилось это делать с завидной переодичностью.

Разговор с настоятелем был не особо долгим. Тому кажется было просто за радость, что Орф пришел сам, отдался на волю Бога и в руки жителей монастыря.
По крайней мере от его мирской одежды и всего, что было с собой, избавили весьма быстро. Рассказали о том, что ему надо довериться и открыть свое сердце и душу Богу и верить. Орф честно пытался это уложить в голове, но как-то не сильно видел возможную помощь от Бога, с учетом, что вот он например слышал не один раз про то, что боги исчезают, но, конечно точно не знал и быть может все же ему и правда помогут. ПРотиворечивые мысли, а следом и эмоции путали его снова, и непрошло и нескольких часов его пребывания в монастыре, как в очередной вспышке агрессии, Орфа приковали цепями в подвале, поставив рядом миску с водой, по цвету больше похожую на воду из ближацшей канавы и рядом библию.
Орф даже не помнил, в какой момент он отрубился, весьма не мало сил оставив на попытки выдернуть руки из цепей. НО когда пришел в себя лежа на полу, принюхался, ощущая, что здесь он тут не один.
- Не думал, что в местный список услуг входит соседство. Знал бы, не пришел, - хрипло отозвался парень, не спеша отлиплять свое лицо от пола, который был грязным кажется еще с начала времен.

+2

3

- Вы слышали? Сын сеньора Монсады сошёл с ума.

- Говорят, несчастный юноша с детства был не в себе, а потом как увидел костер на площади - так в раз рассудок и потерял. Сестры и мать безутешны, а сеньор...

- А уж ли не за грехи сеньора Господь наслал на них такую напасть?

- Padre nuestro...

- Padre?.. - Грохот цепей, свет свечи в распахнутой двери, голоса, заглушенные яростным нечеловеческим воем, будто бы в подземелье за какие-то прегрешения было решено заточить косматого дворового пса, самый большой грех которого мог состоять лишь в том, чтобы оттяпать в гневе кусочек мантии на филейных частях кардинала, - всё это разом ударило его по затылку, вырвав из беспокойного сна, пронизанного невнятными чудовищными картинами, и вернув в стены монастыря.

Если бы странный ночной гость, удерживать которого с трудом удавалось троим монахам, немолодым, но сухим и крепким от праведного  труда, на минуту задержал взгляд на своем товарище по несчастью, он обнаружил бы сына герцога Монсады худощавым и длинным молодым человеком с лицом исколотого ударами от падений с алтаря глиняного божка, - острым, угрюмым, с врезавшимися в него тенями и бликами от пламени свечи, за которой всё это время неотрывно и жадно следовал его взгляд. Из одежды на нем было тряпье, лишь прикрывающее от глаз обнаженное тело, не защищая от холода и влаги отсыревших стен, но, что странно, лоб и шея его, это становилось заметно даже в полумраке, были покрыты испариной, как в лихорадке или под палящим солнцем, а одежда - бурой от высохшей и запекшейся крови, следов которой не было видно на смуглой коже, - впрочем, как и шрамов от страшных ран, которые нужно было бы причинить, чтобы добиться такого пугающего узора.

Сперва кажется, что неожиданный переполох, развернувшийся в темнице, заинтересовал его, - но, как только монахи удаляются, забирая с собой свечу и последнюю яркую вспышку света, юноша теряет к происходящему всякий интерес, опуская голову на грудь и повисая на тяжёлой неподвижной цепи, которой его запястья прикованы к камню примерно метром выше пола, позволяя только сидеть, подбирая под себя ноги, или полулежать, оперевшись спиной о стену.

Лишь когда незнакомец, выдохшись, наконец замирает, позволяя забыться спокойным сном всем обитателям монастыря, что вслушивались в ужасающий вой и грохот, доносящиеся из-под земли, и судорожно молились, укутываясь плотнее в жёсткие шерстяные одеяла, чтобы то были вопли безумца, а не рвущих его на части чертей, слетевшихся прямиком из ада на душу несчастного, юноша вдруг оживает и тоже принимается за возню, - заметно более тихую и аккуратную, по чему нетрудно догадаться, что это ему не в первой.

В ночной тишине, на первый взгляд, ничего не меняется, - лишь чуть покачивается, издавая заунывный скрип, подвижная часть цепи, - но спустя какое-то время комнату заполняет тяжёлый запах, отличающийся от затхлого запаха плесени и пыли, - запах свежей крови, стекающей по рассеченным и расковырянным острым краем кандалов запястьям. Оковы сжимают их не плотно, позволяя проворачивать и изгибать руку, чтобы добиться нужного эффекта и, при желании, снять плоть до самой кости. По отстранённо-пустому взгляду безумца нетрудно догадаться, что в этом и состоит его цель на ближайшие несколько часов.

Лишь удовлетворившись своим успехом, он поворачивает голову и опирается виском о холодную стену с намерением продолжить отдых от своих кровавых трудов, - по красноречивому пятну в том же месте легко понять, что разбивать голову несостоявшийся герцог уже пробовал, и в этом методе, как видно, разочаровался. Намерению его, однако, мешает неожиданно проснувшийся новообретенный сосед.

  - Утром сможешь пожаловаться настоятелю, - беззлобно огрызается парадоксальным образом сохраняющий сознание испанец, с болью разлепляя пересохшие губы: видно, что разговаривать вслух ему не приходилось уже давно.

  - После того как тебе розг всыплют за вчерашний бардак. Я слышал, как старик Рикардо спускался по лестнице спросить, не изгоняют ли братья дьявола. А он, чтобы ты понимал, глух как пробка со времён Мануэля Счастливого.

Отредактировано Cassius Rocamora (2018-09-25 15:57:54)

+3

4

-Утренний обход, как мило, - отозвался Орф, принюхиваясь. Запах свежей крови бл слишком...близко. И не то, чтобы парень был фанатом диеты из человеченки, но суть свою никуда не денешь. Зрачки у Орфа в миг расширились, заставляя сердце биться чаще. А чувство голода, которое навалилось слишком резко, грозило тем, что он может предстать перед сокамерником в своем истинном обличии. Объяснить потом настоятелю его отсутствие, или же не дай бог останки, будет крайне сложно. И скорее всего следующей ступенью лечения будет костер. Это немного не входило в планы Орфа. Он подумывал приглушить голоса в голове, а не отправляться на очередное перерождение. А значит надо было все же найти силы себя контролировать. Вот же подстава. Орф и правда не планировал, что у него будет сосед, от которого будет тянуть кровью. Свежей кровью.
- Если ты не перестанешь делать то, что ты делаешь, что от тебя так несет кровью, мои вчерашние крики покажутся им мелодией для ушей, - парень нашел силы в себе чтобы сгребстя себя с пола и попробовать сесть, прислонившись спиной к сетене. С закованными руками и ногами сделать это было крайне не просто. Но спустя минут пять вошканий, Орфу все же удалось прислониться к прохладной стене и прикрыв глаза, собирать внутри себя силы на поддержания своего человеческого облика. Надо было подождать. Если он будет голодать, то быстро ослабнет и значит не сможет стать самим собой. А значит, и окружающие будут целы, и он жив.

-И давно ты тут? - он повернул голову в пол оборота к своему соседу, вглядываясь в него во мраке камеры. Но кажется Орф был слишком уставшим, чтобы хоть как-то сфокусироваться на расплывчатом пятне. А потому, бросил эти попытки практически сразу, опуская голову вниз, касаясь подбородком груди и вслушиваясь в тишину. Хоть со слухом у Орфа было все в порядке. Он прекрасно различал едва слышымые падени каплей воды где-то в глубине темницы, шебуршание крыс по углам. К слову о кррысах. Орф был бы рад, если бы они не пришли его грызть. Он не боялся их, но в текущем положении, явно был не готов, если его живьем будут поедать. Интересно, лечение от того, что тебя погрызли, здесь имеется? Но что-то подсказывало парню, что он дал большого маху, решив добровольно сдаться в руки священослужителей в поисках помощи. Что-то подсказывало ему, что больше, чем эта камера, грязная, сырая, пахнушая едва ли чуть лучше, чем сточная канава - единственное, что ему светит в обозримом и не очень будущем. Конечно, запасной вариант всегда был - вынудить себя убить, но Орфа все же не прельщал вариант, в котором снова надо будет терпеть все стадии жизни и взросления. Самое мерзкое состояние существования. Это быть мелким, неспособным ни на что и зависить от родителей. Если они конечно не умрут от какой-то болезни, или еще чего. Да и Орф уже достаточно раз умер и вернулся, чтобы желать зайти на еще на один круг.

+2


Вы здесь » Godless » flash » [1557 AD] madness is a place