Godless

Объявление

Ты можешь говорить с черепом, с микроволновкой или рекламным билбордом, кричать на кота, но лишь дорожный знак имеет смысл, высшее предназначение. Только он несёт в себе ответное послание. Есть главные дороги, а есть объезды. Места, где можно остановиться и передохнуть, и точки, в которых лучше не останавливаться. Не оборачивайся. Двигайся по кругу. Снизь скорость. Будь аккуратен на поворотах. Берегись падения вниз.
В игре: ДУБЛИН, 2018. ВСЁ ЕЩЕ ШУМИМ!

Некоторые из миров пантеонов теперь снова доступны для всех желающих! Открыт ящик Пандоры! И все новости Безбожников еще и в ТГ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Godless » flash » [12.05.2018] you do not talk about fight club


[12.05.2018] you do not talk about fight club

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[epi]YOU DO NOT TALK ABOUT FIGHT CLUB 12.05.2018
Deborah Crawford, Cassius Rocamora
http://forumfiles.ru/files/0019/a2/29/60419.png
http://s7.uploads.ru/6wUBY.gif http://sg.uploads.ru/FEHcY.gif
Доктор Хекер — мой психиатр. Она делает вид, что спасает меня от шизофрении за 80 баксов в час.[/epi]

+3

2

Помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
Ни злой немочи, ненасытной, будто волчица -
Ничего страшнее тюрьмы твоей головы
Никогда с тобой не случится...

Дыши. Просто дыши. Вдох. Выдох. И снова, по кругу. Держать себя в руках, сохранять спокойствие - мантра, повторяемая изо дня в день, минута за минутой, проходящая лейтмотивом через всю ее жизнь, нескончаемая, тугая, как обруч, единственная константа.

Просто. Дыши.

Психолог говорила, что во всем виновата нервозность. Неумение социализироваться в обществе. Что ее воспитание, привитое в монастыре с карательными подзатыльниками, совершенно не приспособлено для современной жизни. Ей нужно открыться людям, пытаться влиться в социум, общаться не только с начальством при помощи кратких фраз, но и искать друзей. Ей говорили, что так проявляется стресс от новой обстановки, постоянной работы, и бог весть еще чего. Психолог много что говорила, и смотрела так сочувственно, словно бывшие монастырские ученицы только и способны, что жить в коконе из своих проблем. Деборе казалось, что все эти советы – просто набор бесполезных фраз, не применимых в реальной жизни. Не сопоставимых с ее ситуацией. Да и как ей открыться людям, если единственное, о чем она могла говорить без отвращения – книги, до которых дорвалась, стоило оставить за спиной деревянные двери собственной тюрьмы. Книги, которые были понятнее людей, ближе и теплей: шелест страниц заменял бесконечные разговоры ни о чем; буквы, пропечатанные на пахнущей типографией бумаге - чужие улыбки; долгожданное погружение в философию новых авторов – интимнее, чем самые близкие прикосновения.  Она сама выбрала свой путь – и пускай он подразумевал одиночество и нелюдимость, ей нравилось, правда, нравилось, пока она не начала сходить с ума.

Легко сказать, что в чужих проблемах виновато воспитание, асоциальность. Легко, когда не пытаешься вникнуть в корень всех проблем. Дебора не могла сказать, что мисс Хекер – ее психолог – не старалась, просто она, кажется, мечтала сдать проблемную клиентку на руки психиатрам, либо просто выкачивала ее деньги. В любом случае, она не помогала. Не объясняла безумия, творящегося в ее голове. Миссис Хекер лишь улыбалась так приторно сладко, складывала руки на дубовом столе, словно специально выставляя на показ огромное обручальное кольцо, как будто бы ее клиентам не все равно. На стенах ее кабинета висели бесконечные дипломы и грамоты, на столе стояла праздная рамка с фотографией с мужем, и Дебора вечно натыкалась на нее взглядом, пытаясь не смотреть психологу в глаза. В ней было что-то… раздражающее, хотя у нее никак не получалось трактовать причину возникновения собственных эмоций.

Да и, что уж там говорить, вся ситуация, когда она была буквально вынуждена ходить к этой женщине – раздражала. Привычный уклад жизни, который успел сформироваться за те годы, что она оставила монастырь и прожила самостоятельно, рушился, от какой-то гребанной случайности, приключившийся в один неправильный вечер. От воли случая и вынужденной задержки на работе. От какого-то идиота, решившего поразвлечься. Дебора не считала себя идиоткой: поверить в то, что волны безумия, непонятного желания, буквально туманившего голову, всего-то посттравматический синдром она не могла. Как и в то, что вылечится простой групповой терапией.

- Понимаете, мисс Кроуфорд, жертвам изнасилования иногда сложно прийти в себя. Возможно, это повлияло на ваши комплексы, которые Вы до этого так усиленно скрывали. Мы работаем над тем, чтобы Вы для начала хотя бы мне открылись, но пока что с этим проблемы, и это нормально. Главное, чтобы у вас начались улучшения, правда же?

Улучшения, которых никогда не будет – Дебора уже даже не пыталась фальшиво улыбаться, лишь ждала, когда оплаченные сеансы закончатся, чтобы прекратить бесконечные мытарства. Что толку, если каждый выход на улицу превращается в войну с собой? Что толку, если дом уже захламляли бесполезные сумки, туфли, одежда и косметика, которую она буквально скупала в собственных приступах, никак не способная это контролировать. Что толку, если ей, по-хорошему, следовало лечь в клинику на обследование, что сломало бы ее жизнь и дальнейшие планы, что совершенно не дало бы ей возможности развиваться и идти вперед. Чертов диагноз, способный перечеркнуть буквально все.

Просто. Дыши.

Она сжала пальцы на холодном искусственном мраморе, заставляя себя успокоиться, взять собственное сознание под контроль. Даже простой поход до кабинета психолога на эту бесполезную групповую терапию, которую предложила миссис Хекер, истощил ее: голова, трещавшая с самого утра, не желала успокаиваться, а то и дело появляющиеся образы незнакомых мест и людей и вовсе сбивали с толку, совершенно не способствовали внутреннему самоконтролю, который удавался в более спокойные дни.

Дебора резко выдохнула и плеснула на лицо холодной воды, остужая горящие щеки. Ей нужно просто пережить этот вечер, эту терапию, бесполезное обсуждение ее проблем с чужими людьми, а после – вернуться домой, заварить кофе и забыть о проблемах. Хотя бы на пару часов. Пока утром все не начнется по новой.

Она поправила короткий хвост и одернула строгую блузку, чтобы не топорщилась. Просто переждать. Просто пройти в кабинет, сесть в небольшой кружок из нескольких человек, выдержать приветственное слово миссис Хекер и сухо представиться:

- Меня зовут Дебора. У меня проблемы с контролем собственных… желаний, - и не говорить никому правду. Скоро это закончится.

+4

3

Пс. Ты слышишь меня?

[indent] В диалогах с дорожными знаками есть нечто фундаментальное, заставляющее задуматься о ходе вещей во Вселенной и их предназначении.

NEXT

[indent] Ты можешь говорить с черепом, с микроволновкой или рекламным билбордом, кричать на кота, но лишь дорожный знак имеет смысл, высшее предназначение. Только он несёт в себе ответное послание.

Есть главные дороги, а есть объезды. Места, где можно остановиться и передохнуть, и точки, в которых лучше не останавливаться. Не оборачивайся. Двигайся по кругу. Снизь скорость. Будь аккуратен на поворотах. Берегись падения вниз.

Понятный каждому, запекающийся румяным сыром на пицце твоего подсознания однострочный посыл.

Парень? С тобой всё хOq0WOOOO?

ACCEPT

dsghaljgljdasga;hdlgjhalgjlllllllhdsssssssssjlf……………………………………

[indent] Всё в этом мире стремится к устойчивости. К точке идеального равновесия. Некой платформе.

Для нашего разума кажется непосильной задачей действовать в условиях неопределённости. Мы неосознанно сокращаем число потенциальных возможностей до минимально возможного, позволяя себе сконцентрироваться на том, что существует сейчас.

Иногда, чтобы почувствовать себя в безопасности от падения, достаточно лечь на пол комнаты и позволить опоре сделать всё остальное.

Вы чувствуете?

SEND

Вы начинаете понимать.

SEND SEND SEND

Каким-то краем сознания вы уже знаете,

что всё это

бред человека, отходящего от передоза хреновым MDMA.

OFF

Там, там, там.

Там, там, там.

Там, там, там.

Там, там, там.

Там, там, там.

Там, там, там.

[indent] С самого пробуждения на полу выстуженной комнаты в обнимку с зачисленным в арт-объекты "кирпичом" и чудовищной головной болью, в мозгу вертится странная мелодия из трёх нот, зацепившаяся за уголок сознания в тот момент, когда воспоминания о предыдущих жизнях улетали под свист сливного бачка в те места, откуда их не следует извлекать на свет, если под рукой нет ножа или пары шайб.

Рука движется вдоль бедра, отстукивая её на шве тёмно-синих джинс: девяносто семь и четыре мелодии для гитары с одной струной и сломанных пальцев.

[indent] Всех людей, посещающих сеансы групповой терапии, можно разделить на шесть или семь архетипов.

Моя команда по спасению мира.

Миссис Х — лидер команды. Дама за сорок, отличающаяся от остальных присутствующих деловым костюмом и планшетом для записей, зажатым в пальцах-колбасках, где-то между которыми потерялось олдскульное обручальное кольцо, и целью своего присутствия: она здесь, чтобы помочь.

Справа от неё — Суперменеджер. Парень, оживлённо обсуждающий свои впечатления от последнего семинара по управлению гневом, сияя профессионально очищенными зубами и носками ботинок. Он бы набрал тридцать восемь баллов по Хаэру и пару лет за побои, нанесённые молодой жене в те из дней, когда семинары по управлению гневом не давали нужного эффекта, но он здесь не за этим.

Невероятный Алк перепробовал все способы избавиться от алкогольной зависимости, кроме самого очевидного: обратиться к нужному врачу. Сеансы помогают ему чувствовать себя увереннее, прося деньги в долг.

Женщина-мышка. Работает в офисе или секретаршей кого-то наподобие Суперменеджера. Одевается в блузки из Zara, имеет проблемы с общением и не понимает, зачем она здесь.

Слева — Человек-пиздёж и Чопорная Вдова. Они совершенно здоровы и ходят сюда для того, чтобы лишний раз убедиться в этом, послушав о проблемах других.

[indent] Левой рукой Прометей придерживает на колене скетчбук, короткими болезненным штрихами занося каждого из персонажей в первые страницы хроники нового тысячелетия.

Много лет спустя, это всё ещё успокаивает.

[indent] Вся идея принадлежала психологу из СБС. По сравнению с голодом до человеческой крови, конфликтами интересов представителей мировых религий и неконтролируемыми перекидываниями в истинную форму на нервной почве, желание навредить себе или забыться, на несколько часов парализовав сознание достижениями современной химической промышленности, чтобы избавиться от воспоминаний и снов, — это так… По-человечески.

В конце концов, его место всегда было среди людей.

— Кассий. Я здесь потому, что у меня проблемы с…

(этой грёбаной жизнью)

— Контролем собственных желаний, — подчистую копируя ответ Женщины-мышки, он пытается избавиться от изучающих взглядов, мешающих сконцентрироваться на удержании ускользающего сознания, но вместо этого лишь ещё больше привлекает всеобщее внимание и, в частности, неодобрительный жест Миссис Х, напоминающей о том, что терапия не поможет тому, кто закрылся в себе и не хочет думать о проблеме.

[indent] Под правой ладонью, прижатой к бедру, от хреново перебинтованного запястья медленно расползается по рукаву и джинсам алое пятно.

Отредактировано Cassius Rocamora (2018-10-14 23:29:52)

+5

4

В свежих ранах крупинки соли.
Ночью снятся колосья ржи.
Никогда не боялась боли —
Только лжи.

Запястья болят. Ноют очередные порезы, слабо затянутые белым бинтом, спрятанными под одеждой. Бедра болят – шрамы рисуют причудливые узоры на бледной коже, повторяют контуры проходящих под кожей вен. Голова трещит – боль, словно единственная константа, не за что зацепиться, кроме как за кровь и бесконечное «терпи». Только зачем терпеть, если сил уже не оставалось?

Сидеть вот так, кругом, делиться проблемами – полный сдвиг по фазе. И кто, спрашивается, в трезвом уме будет рассказывать что-то о себе? Всем плевать. У людей свои загоны, свои проблемы, и бесполезно тратить время на их обсуждение с теми, у кого голова забита далеко не помощью алкоголику с покрасневшим от выпитого виски носом. Совсем не этим. Дебора ничего не могла им сказать, ничего не могла посоветовать – ну а что она скажет людям, которых видит впервые в жизни? Стремись, работай, будь каждый день лучше? Разбрасываться пустыми словами, не несущими и толики настоящих эмоций, она не желала. Хватило этого там, в огромной зале, пахнущей ладаном, воском свеч, с окнами во всю стену, бесконечными иконами и напевами молитв. Ей было слишком: пожимать чужие ладони, ласково трепать по плечу, обещать, что все наладится. Бог услышит. Бог поможет. Внесите
только пожертвование побольше. Молитесь почаще. Сбивайте колени, преклоняясь перед нарисованным старыми красками лицом.

Это так не работает.

Тикают часы в тишине комнаты, когда миссис Хекер, недовольно сложив руки на коленях и поджав губы, дала еще один шанс подумать. Смерила этим своим взглядом – презрительно-разочарованным. Тик. Тик. Тик. Дергается в конвульсиях стрелка, вертится секундомер, отмеряя отведенное время. Сидят взрослые люди в кружке, словно первоклашки, поджав под стул скорбно ноги. Тик. Тик. Тик. Ситуация – карикатурный рисунок, где связь с реальностью – грифель карандаша в руках сжавшегося мужчины-фрика. Тик. Тик. Тик. Блестит в отблесках солнца выставленное напоказ кольцо миссис Хекер.
Надоело.

Так.

Минутная стрелка завершает свой оборот, вынося приговор. Присутствующие встрепенулись, словно гончие, увидевшие дичь, готовые наброситься – команду только дай. Дебора поморщилась. Дикий фарс. Этот кружок, эта комната, стулья мягкие, окна огромные; эти люди, вываливающие свои недостатки с этими гордыми лицами: посмотрите, я могу ударить человека ни за что, посмотрите, моя жена – дура, и я запиваю горе алкоголем. Посмотрите, посмотрите, посмотрите – душу нараспашку, грязь вывалить, облегчиться и уйти, лишь бы у самого не болело – поболит у других. Ненормальные.

- Кассий, Дебора, я понимаю, что в первый раз тяжело, но вы постарайтесь открыться, мы тут для этого, - миссис Хекер взметнула руками, словно наседка, забренчали браслеты, навешенные на руки. Наверное, не совсем профессионально – такие вещи вообще-то сильно отвлекают ненормальных от концентрации, привлекают внимание звоном, металлическим блеском , сбивают с мысли, которые якобы должны литься одним сплошным потоком. У Деборы мыслей нет – пустошь. Лишь взгляд заинтересованно скользит по мужчине с карандашом, чьи бессознательные движения по бумаге интересовали гораздо больше, чем все остальное. Впрочем, нервные движения на самом деле куда более показательные, что слова, повторяющие ее собственные. Неоригинально. Словно не ей одной наплевать.

Происходящее все еще бесполезная трата времени и сил. Что она скажет? Знаете, у меня, кажется, шизофрения? Знаете, я режу собственное тело каждый раз, после того как оставлю зарплату в очередном магазине одежды? Знаете, я постоянно вижу непонятных людей, во снах, во время работы, знаете, я была там, где быть не могла, знаете, я видела огни, пожары, снаряды, смерти бесконечные. Знаете, меня срывает, стоит только любому мужчине рядом улыбнуться - зачем-то хочется его уничтожить? Выпить досуха?

Знаете, я, кажется, схожу с ума? И ей тут же ответят «ложись в больницу». В комнату с белыми стенами. Поставь крест на себе, на своей судьбе, на планах. На только начавшейся свободной жизни.

- Мне нечего сказать, - Дебора пожала плечами, недовольно поправляя рукав задравшейся блузки, обнажившей потрепавшийся бинт, - моя проблема, наверное, называется шопоголизмом? Трачу всю зарплату на бесполезные вещи.

И, что главное – больше ври.

Ври чужим. Но только не себе.

+4

5

Синяя или красная?

Вообще-то, это дерьмо теперь красят во все цвета радуги, но, для лучшего понимания, упростим:

Красная
или синяя
?

Синяя — знать всё, что было. Красная — знать, что грядёт.

[indent] У подножия одинокого дерева спина к спине сидят дети: два мальчика, похожие друг на друга, как отражение, потерявшееся в зеркальном коридоре. Их взгляды обращены на дорогу, протоптанную людьми и животными, от реки к жилищам.
— Этот человек умрёт от страшной болезни, — говорит один, указывая на плетущегося по дороге мужчину, — Видно он сильно провинился перед богами.
— Это лекарь. Он помогал больным, и не уберегся сам, — отвечает второй и требовательно тянет руку, забирая у брата блестящий речной камушек, — А ну-ка, теперь ты гляди. Та женщина украла хлеб у торговца. С этим ты не поспоришь.
— Она отдаст его детям.
— Не считается, Пром, — Эпиметей бьёт кулаком по его ладони, протянутой за наградой, — Хорош будет царь, что оправдывает воров.
— Торговец гнёт цены, наживаясь на чужих бедах. Я бы сделал так же, — пожимает плечами мальчишка, вновь отворачиваясь к дороге. До полудня они сидят молча, забросив свою игру, а после мать зовёт обедать, и спор забывается.

[indent] В чем мораль? Да, в общем-то, её здесь нет. Это просто детская игра, прелесть которой в том, что ты никогда не бываешь прав, когда судишь, зная лишь половину истории.

То же самое касается жизни.

[indent] Миссис Х не может сконцентрироваться на своих пациентах, пока её семья разваливается на глазах, а муж пропадает на работе, где его всегда утешит молодая красивая секретарша. Она пытается удержать контроль, но люди чувствуют, что её успех эфемерен, и демонстративные жесты лишь убеждают их в этом.

Мистер Алк — отец парнишки с тяжёлым аутизмом, уже десять лет делающий вид, что справляется.

Человек-пиздеж ничего не добился в жизни. Если бы он начал писать книги вместо того чтобы пойти работать второсортным юристом, как хотели родители, он бы не бродил по группам поддержки и психологической помощи, тратя свою фантазию на истории о выдуманных проблемах.

Суперменеджер — просто мудак, но, согласно статистике, таких в Европе всего около трёх процентов.

Эти люди могли бы помочь друг другу, если бы начали говорить о своих реальных проблемах, перестав прокручивать в головах мысль о том, что они никому не нужны и не интересны, если бы начали слушать самих себя и тех, кто сидит рядом с ними.

[indent] Прометей слышит внутри себя тишину, в которой удары сердца разрываются снарядами на развороченном минном поле. Цветные таблетки, белые порошки, всё это - всего лишь альтернативные способы совершить ту же ошибку: убежать от проблем, замкнувшись на собственной боли.

Факт из жизни участников телевикторин: у команды всегда хватает знаний для ответа на вопрос.

Два мальчика, сидящих под деревом и наблюдающих за дорогой, могли бы стать мудрецами, объединив усилия, но вместо этого каждый твердит о своём.

Семь человек, усевшихся в круг посреди этой комнаты, тоже могли бы.

[indent] Ты можешь говорить с черепом или с микроволновкой, или с дорожным знаком, - это одинаково бесполезно, если ты лжешь.

Карандаш скрипит по бумаге. Безумно хочется закурить. Минутная стрелка делает шаг, становясь чуть ближе к своей бесконечной цели.

Когда Женщина-мышка вновь начинает говорить, Кас бросает на неё быстрый внимательный взгляд и дополняет оставшиеся детали портрета. Он чувствует, что она тоже смотрит на него. Было бы интересно взглянуть на её портрет.

Женщина, которая тратит все деньги на бесполезные вещи и бесполезные походы к психологу.

Картинка почти закончена, и на странице остаётся всего одна нетронутая часть: в том месте, где должен быть он сам.

— Я здесь не потому, что я так хочу. Откровенно говоря, я бы провел этот вечер в компании виски и темперы, — мужчины, не имеющие понятия, что есть темпера, но прекрасно знакомые с виски, не сговариваясь усмехаются в знак солидарности, — Я просто не хочу терять работу. Я не думаю, что эти сеансы смогут мне помочь. Что кто-то из вас сможет понять меня, а я смогу понять вас. Я вижу во снах вещи, которые были, вещи, которые каждый из вас принял бы за бред сумасшедшего, — он берет паузу в образовавшемся недоверчивом напряжении, проводя по пересохшим словно от жара губам кончиком языка, — Я знаю, что я неправ. Но, я думаю, что каждый здесь, в глубине души или нет, думает точно так же.

Отредактировано Cassius Rocamora (2018-10-19 21:56:20)

+4

6

Это время красивой слабости, это время смирения с мыслями, это время решить, что правильно, это время… Тобою истрачено.

Время – единица условная. Это общепринятый факт. Оно создано лишь для того, чтобы структурировать жизнь, делать ее проще: контролировать действия, регулировать темп. Временем принято дорожить. Время для современного общества стало намного ценнее, чем любые деньги и условные богатства. Возможно, машина времени – единственное изобретение, необходимое сейчас человечеству. «Не трать время попусту» - слова, которые постоянно говорили сестры в монастыре, подгоняя к молитвеннику, грубо ставя на колени перед иконами или заставляя перебирать горох. Было ли это полезными действиями? Пожалуй, нет. Были ли часы, проводимые в закрытой келье такими необходимыми? Пожалуй, нет.

Ценить каждую секунду – единственное, чему научилась Дебора, когда ее запирали в темном чулане, чтобы подумала о своем поведении. Окруженная глухой темнотой, она только и могла, что, свернувшись в углу, размышлять. О семье, бросившей ее на произвол судьбы, хотя им казалось, что таким образом они делают лучше дочери; о том, на сколько пустая и бесполезная жизнь в монастыре, полная пустой философии и ни к чему не приводящей веры; о том, что она сможет раскрыть крылья только тогда, когда вырвется на волю. Вырваться Дебора смогла, но о воле пока оставалось только мечтать. Не тогда, когда она, заключенная в стены офиса, была вынуждена бесполезно перебирать бумаги, надеясь, что это всего лишь первая ступень к ее свободе.

Бесконечные паломничества между домом и работой – то, чем, по сути, занимается каждый взрослый человек. Условно делает свою жизнь лучше. Было ли это тем, чем она жаждала заниматься, выйдя за пределы каменных стен? Конечно же нет. Становилось ли ей легче? Разве что иногда, когда она, вспоминая вновь о затхлой келье, понимала, что то, что у нее есть сейчас – бесконечно. Деборе хотелось верить, что каждая секунда, проведенная на работе – маленькая капля, которая в последствии сможет стать целым морем из новых возможностей.

Тем обиднее было понимать, что капли сохнут. Возможности ускользают сквозь пальцы, словно песок – не ухватиться. Исчезают, как способность парня-алкоголика вернуться к нормальной жизни. Настойчиво тикают часы на полке, отмеряя утекающее в пустоту время. Остывает кофе, предложенный в начале занятия добренькой миссис Хекер. Трясется от злости Хэнк – парень, не способный контролировать приступы бешенства, жаждущий всеобщего внимания и похвалы собственному пиджаку за сто пятьдесят, подумать только, евро. Шмыгает покрасневшим носом Джеймс – зависимый от алкоголя парень, который словно ошибся дверью. Все эти люди, включая ее саму, просто бесполезно тратят драгоценное время, которое с гораздо больше пользой можно было бы посвятить себе. В конце концов, нормальные люди, не утопающие в своем сумасшествии, не просыпающиеся ночами от странных снов, где горят заревом пожары, где плачут судорожно женщины, прикрывая своими телами детей в странных одеждах, моля о прощении, те, кому не снится мужчина с пронзительными голубыми глазами, которого почему-то зовут Люцифер, что заставляет просыпаться в ужасе, те люди, у которых этого нет – могут быть счастливыми. У них есть для этого все предпосылки, необходимые пути и дороги, которым стоит только присмотреться.

У них, в конце-то концов, нет на столько удушающей ненависти к себе.  К своей поломанной судьбе. Их ничего не сжигает изнутри.

- Хэй, Люц, - бледная рука касается чужого лица. Черные крылья, пахнущие серой, накрывают коконом, согревая на промозглой земле, - ты найдешь меня, брат, правда? Найдешь же? Не дашь вновь сгнить в этом человеческом мире?
Вокруг летают снаряды, кричат, умирая, люди, гудит, страдая, земля. Деревья вырывает с корнем, но этим двоим, казалось, было все равно. Ад, что наступил на земле, их интересовал мало – они его пережили, видели своими глазами. Они в нем были рождены.

- Конечно, дорогая. А теперь просто спи.

Бьют метрономом часы.

- Кассий, спасибо. Это было… проникновенно, - миссис Хекер хлопает в ладоши, звенят переливами железные браслеты, отвлекая группу от пристального рассматривания странного художника. Давайте подумаем, что вы можете посоветовать друг другу?  Это важный этап нашей терапии, ведь эмпатия – первый шаг к личностному развитию.

Дебора нервно подергала кончик бинта, проглядывающийся под манжетом рубашки. Что она могла им сказать? Хэнк, будь добр, пей меньше, ты нужен сыну трезвым? Он итак это понимал, раз пришел в этот кружок, где подразумевалось доверительное отношение, раскрытие самых сокровенных глубин души. Что Джеймсу стоит пойти в какой-нибудь бокс, чтобы изливать свою агрессию в условно полезное дело? Что почти все из них лишь выдумали себе проблемы, пытаясь добиться того, чтобы их пожалели? Но это же полный бред.

Скрипит карандаш в чужой ладони, оставляя штрихи. Слова этого неловкого художника ее задели, прошлись ножами по итак кровоточащей душе. Словно он что-то знал. Словно мог понимать, что с ней происходит, какое сумасшествие царит в ее голове. Словно виски и темпера, нежелание бесполезно тратить время, как и непонятные сны роднили их больше, чем поджимание ног на мягком стуле. Чем выслушивание бреда про якобы проблемы в семейных отношениях. Чем бесконечно звенящие браслеты миссис Хекер.

- Кассию я бы посоветовала рисовать. Зарисовывать сны, - она замялась, стараясь максимально аккуратно подобрать слова, чтобы не выдать себя. Не выдать связи с прошлым, когда каждая икона, стили написания разбирались от и до. Когда технология письма икон заучивалась назубок. Когда картина Ганса Гольбейна, поражающая своей жизненной остротой, выдиралась со страниц учебников и запрещалось даже смотреть в ее сторону, - когда я вижу… всякое, что не могу понять, то стараюсь записать это в блокнот. Не знаю, зачем оно мне нужно. Наверное, успокаиваю себя таким образом. Может, если не сеансы, то хотя бы это поможет. Остальным же нужно просто открыть глаза и оглянуться. Вы итак знаете, что вам нужно.

Откинувшись нервно на стул, Дебора сжала в руках стаканчик с остывшим кофе. Открывать себя все же было дико сложно. На порядок сложнее, чем видеть недоумение и раздражение в глазах тех, кто, по идее, должен был ей сегодня помочь. На сколько же эти люди все же чужие.

+4


Вы здесь » Godless » flash » [12.05.2018] you do not talk about fight club