Godless

Объявление

А теперь эта милая улыбка превратилась в оскал. Мужчина, уставший, но не измотанный, подгоняемый азартом охоты и спиной парнишки, что был с каждым рывком все ближе, слепо следовал за ярким пятном, предвкушая, как он развлечется с наглым пареньком, посмевшим сбежать от него в этот чертов лес. Каждый раз, когда курточка ребенка резко обрывалась вниз, сердце мужчины екало от нетерпения, ведь это значило, что у него вновь появлялось небольшое преимущество, когда паренек приходит в себя после очередного падения, уменьшая расстояние между ними. Облизывая пересохшие от волнения губы, он подбирался все ближе, не замечая, как лес вокруг становится все мрачнее.
В игре: ДУБЛИН, 2018. ВСЁ ЕЩЕ ШУМИМ!

Некоторые из миров пантеонов теперь снова доступны для всех желающих! Открыт ящик Пандоры! И все новости Безбожников еще и в ТГ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Godless » real time » [26.07.2018] Смертельные шрамы


[26.07.2018] Смертельные шрамы

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[epi]СМЕРТЕЛЬНЫЕ ШРАМЫ 26 июля 2018
Oliver J. Underwood, Richard Livingstone, Maeve Thompson
http://forumfiles.ru/files/0019/a2/29/60419.png
https://gss0.baidu.com/94o3dSag_xI4khGko9WTAnF6hhy/zhidao/wh%3D600%2C800/sign=4a0ab91d6b224f4a57cc7b1539c7bc6a/024f78f0f736afc381c0f05eb519ebc4b7451239.jpg
Professor Livingstone? I don’t feel so good...[/epi]

+3

2

И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему.
— Иакова 5:15

Оливеру было плохо. Очень плохо.

Это началось с десяток дней тому назад, после той ночи, которую… Он не помнил. Вернее, помнил, но обрывками, короткими, но яркими, словно вспышки в глухом потоке времени. Раньше парень путал реальность, свое прошлое человеческое и прошлое демоническое, но всегда его сознание связывало все события: сначала хаотично, но затем расставляя все по местам, как и должно быть. Однако ныне его чудо-мозги не справлялись. Совсем не справлялись. Целые часы выбились из стройного ряда времени. Вместо них не было ни обманок, ни замен, а банальное ничто. Это положение, пожалуй, пугало даже больше, чем если бы юноша начал сходить с ума в очередной раз, как это было в первые три месяца после пробуждения.

Белиал знал причину происходящего.

Его опыт тысячелетий подсказывал ему правду: кто-то или что-то стерло всю память о событиях, произошедших с пятнадцатого на шестнадцатого июля в Дублине. Этот магический отпечаток был абсолютно на каждом, у кого демон бы вскользь поинтересовался о случившемся. Они не могли обозначить детали, путались и отмахивались. Им было вовсе не интересно говорить на эту тему.

А это значило, что событие было масштабным.

Единственное, что иногда чудилось ему в кошмарных сновидениях — были желтые глаза безумного монстра. Ужасающего и прекрасного. Был ли он виной этих событий? Ответ неизвестен. Спросить у знакомых существ Олли не решался: они могут не помнить, но если помнят, то высокомерный демон окажется в дурном свете. Настолько ослаб, что даже попал под влияние какого-то заклинания для смертных. Смех, да и только.

У Белиала не было друзей, способных понять его. По крайней мере, он так считал. Парень вообще был недоверчивый и мнительный.

В такие моменты он просыпался в холодном поту (один его знакомый бы порадовался) и перебинтовывал, открывшуюся вновь, окровавленную рану на правой руке. След чьей-то челюсти. Глубокий. Похожий на укус зверя и человека, одновременно.

Это все было странным. Те ощущения, которые иногда всплывали при виде крови. То, что рана не заживала так же быстро, как могла бы заживать с регенерацией существ. Силы, которые он, казалось, терял, а не восстанавливал.
И каждый раз, когда падший использовал их, всегда появлялось мерзкое чувство опустошенности. Приходилось перебинтовывать руку или вытирать невзначай шедшую кровь из носа.

Белиал догадывался, что могло за этим скрываться. Уже видел подобное у прочих. Не был медиком, но понимал: с таким в больницу на прием не ходят. Простой случай, но смертельный, если запустить.

Чтобы объяснить, нужно идти от обратного.

Допустим, вы имеете слабый сосуд (тело Оливера был именно таким), который не может удержать всю вашу силу сразу (как хорошо, что Белиал ослаблен и восстанавливает способности постепенно). Тогда, при избытке, тело начинает ее пропускать, как пробитое колесо, разными способами.
Вот у него, к примеру, имеют свойство зажигаться красным цветом глаза, под стать истинной форме. Это невозможно контролировать. Только смириться.
Свойство это было перенесено даже в осознанные сны, когда чистая демоническая половина маскировалась иллюзиями в человеческое тело реального носителя.

Впрочем, если сил недостаточно, то тогда пробивает физическую форму, а не дух. Оно выражается по-разному. В зависимости от тяжести. Может не работать регенерация, идти кровь при попытках использования способностей, в крайних случаях, даже начаться старение или наступить смерть.

Если Белиал и потратил столько энергии в тот злополучный день, то явно не настолько дурной, чтобы пытаться ее сразу использовать после. Только вот, загвоздка: шла уже вторая неделя, а не второй день. Ничего не менялось, но медленно становилось хуже.

Как такое возможно?

Только в одном, исключительном для лорда лжи случае: если его укусили во время использования огромного количества собственных сил. Тут уж два варианта: он дарил Блаженство или насылал на кого-то Недуг, чтобы убить. Ни одним, ни вторым в обычных условиях он бы не рисковал пользоваться именно из-за непредсказуемых последствий как для себя, так и для окружающих. Изрядные потоки энергии нужно пропускать через различные части тела. Если их повредить у слабого сосуда, то можно получить то, что он и получил в результате: дыру в надутом шарике. Она не регенерировалась, потому что выпускала и выпускала, потому что не регенерировалась — замкнутый круг. А спровоцировать расширение раны духовной энергии было легче легкого: сны, как минимум, подходили.

Но на самом деле, существо-целитель легко решал эту детскую травму. Правда, Белиал знал только одно существо с такими способностями в наше время. И к нему обращаться за помощью было нельзя. Слишком опасные связи. Слишком велика вероятность, что такая информация о глупом ранении некогда великого демона дойдет до ненужных ушей. Хватило и того случая с Уриилом.

Поэтому Оливер, в свободное время занимался тем, что ходил по городу и цеплялся за свои ощущения. Искал с помощью остатков способностей энергию знакомых исцеляющих ангелов. Безрезультатно.
В другое время, парень посещал учебу, ходил на дополнительные курсы для отстающих. Все-таки пора бы и подумать о том, чтобы прекращать прогуливать.

В один из таких дней, ему стало особо нехорошо. Прямо на паре у него закружилась голова и мутнело перед глазами. Парень задрал рукав толстовки: белая марля пропиталась алым цветом насквозь. Опять. Приходилось таскать с собой чуть ли не всю аптечку, чтобы раз в два дня ликвидировать проблемы.
Отпросившись в мед.пункт, шатен схватил рюкзак и быстро выскочил с лекции. Нужно торопиться, ибо лекция была интересная (редкость) и пропускать слишком многого не хотелось. Хотя, что-то шло не так.
С каждым шагом у него все больше и больше подкашивались ноги. Тошнило, звенело в ушах. Студент уперся рукой о стену и остановился. Приложил другую над верхней губой, чтобы посмотреть затем на красные пальцы. Силы. Он что-то чувствовал против своей воли. Присутствие… Демона. Но кого? Сосредоточиться и узнать — значит ухудшить состояние. Вместо этого он сделал несколько вдохов и побрел по коридору дальше. Нужно было добраться до незанятого кабинета. Туда, где он мог бы успокоиться и сделать самому себе перевязку.

«Нет… Я больше… Не...»

Темнота. Падение. Потеря сознания.

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-10-14 17:26:52)

+3

3

Быстро поднятый ангел, не считается падшим.
Народная мудрость

Подвергнувшийся нападению Морриган Дублин был похож на игрушечный город внутри стеклянного шара, который чья-то властная рука перевернула с ног на голову и хорошенько встряхнула. Прошло уже больше недели, шарик давно был возвращен на свое законное место на полке, а белые хлопья снежинок-последствий все еще кружились в воздухе, оседая на крышах, подоконниках и просто падая на головы случайным прохожим. Но Абаддона их проблемы мало заботили. Верное шестое чувство, сконцентрированное в мягком месте, своевременно подсказало падшему ангелу, где можно подсобить братьям в начинаниях, а куда лучше и вовсе не соваться. Поэтому из общего кошмара он вышел как всегда целехоньким, чистеньким и красивеньким, по пути сполна насладившись панорамными  видами столицы. Демон разрушения как никто умел ценить масштабные катастрофы.
Как всегда бывает после эпичной победы, выжившие были заняты уборкой поля брани, сбором и погребением павших коллег, выхаживанием своих и добиванием чужих раненных, а также дележкой военных трофеев. И пока лучшие из лучших зализывали раны, “лучший из лучших, но не очень послушных, зато красивых” решил воспользоваться временной передышкой и навестить оставленного на время без присмотра подопечного. Он и так слишком долго откладывал свой визит.
Не успел демон дойти до аудитории, в которой проходили занятия Оливера - он вовсе не следил за ним, просто беспокоился и проявлял любопытство - как искомый обнаружился в пустом коридоре неподалеку. Воистину, на ловца и зверь бежит, ну, то есть как бежит… ковыляет потихонечку. Студент выглядел еще более убитым и болезненным чем в их первую встречу, если медленная шаткая походка могла служить показателем плохого самочувствия. Не смотря на очевидное головокружение, парень упрямо шел вперед, цепляясь за стены колледжа в поисках опоры, так что Абаддону не составило труда его догнать. Но стоило демону открыть рот для приветствия и протянуть руку к брату, чтобы удержать его от возможного падения, как Оливер свалился без чувств прямо посреди коридора. Ангел бездны опасливо огляделся по сторонам в поисках свидетелей. На его лице застыло обманчиво невинное выражение "я тут не при чем, он сам упал". Удача сегодня была на его стороне, кроме самого демона и живописно распластавшегося на полу юноши, других свидетелей падения падшего ангела - хотя казалось бы, куда уж дальше -  не было, но это был еще не повод расслабляться. В любую минуту мог появиться кто-нибудь из студентов или сотрудников колледжа и найти профессора Ливингстона в весьма компрометирующем положении. Медлить было некогда. Абаддон наклонился и с настороженным видом человека, подбирающего с земли выпавшую у соседа двадцатку, подхватил бесчувственное тело под руки и оперативно затащил его в ближайший пустой кабинет. Знай он заранее, какую благодарность получит от Белиала за спасение, тащил бы за ногу, как плюшевого медведя, пересчитав его неблагодарной головой все ступеньки и пороги Тринити-колледжа. Дважды.
В кабинете демон как мог аккуратно усадил студента за парту и, отступив от него на пару шагов, критично осмотрел результат. Внешне никаких повреждений на Оливере не было и Абаддон сильно сомневался, что проблема как и прежде заключалась в пробуждающейся сущности демона. Белиал, конечно, и раньше имел скверную привычку ломать свои игрушки, но чтобы так сходу, головой об пол… это перебор, явный перебор.  Неудовлетворенный визуальным осмотром, ангел решил проверить астральное тело парня на предмет царапин, ушибов, сквозных отверстий - не доведи отец - походя намереваясь смахнуть пыль с ауры и прочистить брату чакры для профилактики. Он давненько не делал ничего подобного, но справедливо полагал, что это как езда на велосипеде. Стоило Абаддону глубоко вздохнуть и усилием воли обратить свой взор на ментальный план, как у него буквально отвисла челюсть. Пришлось подпереть ее рукой, чтобы мозг не продуло, через эту стихийно образовавшуюся вентиляцию. Нет, он конечно догадывался, что брату нужна помощь, но даже представить не мог насколько. Преодолев первоначальное потрясение, демон подошел вплотную и осторожно откатил рукав толстовки, со смесью досады и отвращение полюбовался пропитанной кровью повязкой и с тяжким вздохом отошел в сторону, в который раз сетуя на непомерное по человеческим меркам количество братьев, норовящих сунуться в пекло. Белиал всегда был демоном-катастрофой, таившим в себе угрозу для всех и вся, правда, Абаддон никогда не думал, что доживет до того дня, когда единственным, кому будет угрожать брат, станет он сам. И что прикажете с ним делать? Оставить как есть и сказать, что так и было? Опробовать на нем нетрадиционный метод лечения “исцелись или умри”: приложить подорожник и ждать чуда? Ангел бездны устало потер лоб. Самолечение для лорда лжи сейчас было чем-то на грани фантастики, вроде тунца, играющего на фортепиано Чайковского. Нет, без помощи тут было явно не обойтись и на ум приходило только одно существо, к которому он мог обратиться с подобной просьбой. И чайку заодно попить.
-Делать мне больше нечего, только вот разных собак с того света вытаскивать, - проворчал Абаддон, взваливая на плечо бессознательного демона, словно тушу зверски убитого оленя. Ангел бездны расправил крылья, намереваясь перенестись прямо на порог к Яге. Конечно, он рисковал, светясь среди бела дня на улицах Дублина с такой-то ношей, но альтернатива материализоваться посреди гостиной была на его взгляд еще хуже. Абаддон достаточно уважал бабулю и ценил их дружбу, чтобы держать себя в рамках принятых в обществе приличий. Например, не врываться в дом без приглашения. Мгновение - и они с Оливером уже стоят на крылечке, ведущем в сувенирную лавку мисс Томпсон.
-Ну, давай, чудо-недвижимость, встань по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом, - важно обратился демон к входной двери, прежде чем постучать. И на этом  посчитал свой гражданский долг по отношению к требованиям этикета исполненным  сполна, а потому уже не стесняясь вошел в магазинчик волшебных товаров бабушки Яги, аккуратно притворив дверь одной рукой, пока другой придерживал Оливера за ноги, - Ягиня, душа моя, звезда моя, ты дома? - громко позвал Абаддон, - Я принес тебе очередного безнадежного пациента в надежде, что твоя женская мудрость и необъятная доброта как всегда совершат невозможное. Вылечи его, пожалуйста. Не за спасибо, конечно, а за большое спасибо, - он обаятельно улыбнулся, делая ударение на слове “большое”,  - Вылечишь болезного и проси, чего хочешь, я как золотая рыбка исполню любое твое желание. Хочешь евроремонт в избушке сделаю, или для лавки что-нибудь особенное раздобуду. Могу даже предоставить падшеангельский генетический материал: слезы, слюни, перья из крыльев, кровь, урина, экг, словом, я весь к твоим услугам!
Царь саранчи не был дураком, по крайней мере не считал себя таковым, и прекрасно понимал, что если хочешь что-то получить, нужно сначала предложить что-нибудь взамен. К сожалению, у него не было времени изучать спрос и предложение, гадая, чем может прельститься лесная ведунья. Силы Белиала таяли на глазах, утекая как вода сквозь пальцы. И поскольку Абаддон не горел желанием объяснять Люциферу, где его верный Шарик и откуда взялась эта тряпочка, приходилось идти на крайние меры и обещать кудеснице все, что было в его демонических силах, рассчитывая на ее благоразумие. Впрочем, на этот счет падший ангел был спокоен: превзойти здравомыслие Яги могло только ее же остроумие.
-Куда можно покласть это недоразумение?

+3

4

Бархатистый, вежливый и полный радостной энергии голос раздался прямо в ушах, оформленный в нужный приказ. Тут уж не только избушка — сама Яга повернётся передом; но говорить грубо не будем.

Хозяйка, как кошка на звук шуршащего пакетика с кормом, высунулась из подсобки. Улыбалась, отряхивала руки от синеватой пыли, спешила навстречу. Её взгляд, до того чисто-дружелюбный, наткнулся на Абаддона. С букетом. И ведьма наигранно-тяжко вздохнула, складывая руки на груди в ожидании объяснений.

Как косячить — так бабуля, не мешай; как что стряслось — бабуля, помоги. Она в мыслях ворчала, но нет-нет да косилась на экземпляр, повисший у демона на плече. И как он его только тащил? Под музыку из "Розовой пантеры"?

Впечатляет усердие.

А Абаддон всё пел свои сладкие речи, несомненно, устилающие ему соломку под царский зад, но чего только Яга за свои восемнадцать веков не слышала? Ладно, предположим, что первые прошли в русских проклятьях, но с переездом в Дублин и тем паче после знакомства с такими прекрасными ангелами, как Люцифер и Абаддон, она купалась в комплиментах и учтивых просьбах почти ежедневно.

Как будто кого другого не нашли!

— Абаддошенька, сокол ты мой ясный, — вздохнула ведьма этак горько-сладко. Произносить адски-библейские имена на нежный русский манер она начала после первой же встречи. — Где ж ты такие букеты рвёшь?

Она незамедлительно, не размениваясь на обычные приветственные поцелуи в щёку, поманила за собой. Разговаривать, попеременно глядя то на лицо профессора и миллионера, то на чей-то тощий зад, было не с руки.

— Я, конечно, безбожница, каких свет только видел, но урину попридержи, — насмешливо фыркнула она, оглядываясь через плечо. — Так и быть, общипаю тебя вечерком...

Ведьма осеклась, резко замерла на лестничном пролёте. С пальцев мученика скользнула капля крови, мазнула по перилам, и дерево сжалось, не пропуская её в свою плоть. Яга остановила гостя, протянула руку и кончиком указательного пальца стёрла пятно, посерьёзнев. Попробовала на вкус и без лишних комментариев толкнула дверь прямо на кухню.

— Надо спешить, — коротко пояснила ведьма, красивым жестом сметая всё с обеденного, высокого и мощного стола. Все лишние вазочки и кружки, словно сквозь густое желе вместо воздуха, улетели на буфет, соперничая за удобные места подальше от края. Нестройный звон отвлёк Ягу, от чего она сердито зыркнула в сторону; жестом указала демону на стол.

— Сюда, — её пальцы двигались быстрее слов, нашаривая всё, что нужно, на ощупь в сундучке. Сводя брови к переносице, она без колебаний срезала рукав; подложила под раненую руку чистое полотенце и открыто, судорожно вздохнула, глядя на рану. Ругательства на древнеславянском плавно сменялись на певучий заговор, пока ведьма прохладной тряпицей промокала укус, а затем осторожно, без стягивания перевязала. Запах демонической крови, такой знакомый с недавних пор, звоном отдавался в ушах.

Подошла к лицу, упёрлась ладонями в стол, рассматривая незнакомые молодые черты. Однако они не обманывали её чувств.

— Он знает, кто сам есть? — шёпотом спросила Яга у Абаддона; досадливо приложила руку ко лбу после ответа. — А чего тогда такой дурак?!

— Вставай, — приказала ведьма. Из столешницы чудились выталкивающие разум в реальность настойчивые руки, а уж за словом Яги нельзя не вернуться, даже будь ты далеко в Нави.

— Тихо-тихо, сладкий мой, не пугайся, лежи смирно, — уже иным, нежным материнским тоном заговорила она, придерживая Оливера за плечи, чтоб не вскакивал. — Меня зови Маэв, птенчик ты подбитый, я тебе помогу, всё будет хорошо, — она улыбалась, и Абаддон за её спиной наверняка всячески высказывал всю возможную поддержку.

Яга лукаво щурилась, осторожно поглаживая пациента по взлохмаченной от доставки голове. Лучше санатория и придумать нельзя.

+3

5

Ему казалось, что он летит.

Снилось, будто пепельные крылья заработали, а не осыпались, стоило их лишь неосторожно пошевелить. Ветер, бьющий в лицо, облака, земля в дали. Как давно ангел не чувствовал это? Падший успел позабыть о своей обиде за пытки собратьев, но ощущение полета не забудет никогда. Оно, редкими вечерами, терзало душу, звало в небо: такое близкое и такое далекое.

Иногда, в прошлых жизнях, Велиал принимал свой истинный облик и подходил к зеркалу. Каждый раз это приносило лишь ненависть, которая не проходила, пока не убьешь нескольких смертных.
Угольное тело гуманоида; трещины, покрывавшие его; красный свет, лившийся из каждой щели; такие же алые, полные адского пламени глаза… И, конечно же, реликт времен — бесполезные большие темно-серые крылья, которые оставляли за собой осыпающийся след и грозились развалиться, или еще чего похуже, от одного только движения.

Агриэль был прекрасен когда-то. Вечный длинноволосый юноша в белоснежных одеяниях.

Каждый сеанс принятия себя в зеркале приводил к этому самому зеркалу, но уже разбитому вдребезги. Он продолжал постигать искусство иллюзиониста, держа на своем даже истинном облике завесу тайны, марево, которое никто в аду не мог преодолеть своим взором. Всегда загадочный, демон оставался для собратьев в памяти навсегда прекрасным. Надеялся, что когда-нибудь создаст такую иллюзию, которая стала бы и для него самого реальностью. Это ведь так удобно — бежать от себя, скрывать неугодные глазу вещи, словно тех не существует вовсе.

Гордость рождает высокомерие. Высокомерие рождает эгоцентризм. Эгоцентризм рождает завышенные требования к самому себе. И все это вместе, рухнув из системы, в которой Белиала почитали, рождало стыд, неуверенность, язвительность, неуравновешенность.

Конечно же демон не мог обратиться ни к кому за помощью. Пусть даже исцеляющий нефилим и был под боком.
Конечно же парень не говорил никому о своих проблемах. Не мог даже написать самым близким, что, возможно, умрет.

Он ведь не принимал реальность никогда.

И сейчас, не осознавая, но чувствуя полет… Ему снился кошмарный сон. Повторяющийся снова и снова. В нем его пытают собратья. Отбирают облик и крылья — в знак наказания Отца за надменность и гордость.

Покайся во грехах своих и поплатись.

Снова и снова отбирают. Забирают нечто важное для него… Оно утекает, как энергия жизни… Боль вполне реальная, но сон лишь аллегория.

Силы таяли на глазах.

Демон, сквозь кошмар, чувствовал, как его тащили и укладывали на жесткую поверхность. В душе нарастала тревога шуганной лани, которая убегает при малейшей опасности, а здесь… Опасность была в самом разгаре. Что же с ним происходит? Инстинктивно возникло желание вырываться и кричать: «Отпустите! Не трогайте!»

Но тело не слушалось, а глаза не открывались. Даже пальцем пошевелить не в силах.

Чужая речь сливалась в одном однообразном потоке и врывалась из реальности прямо в сон. Ангел, пытаемый, не понимал, что говорят эти люди. Не различал ни звука.

Но…

Громогласное: «Вставай» стало беспрекословной командой для его сознания. Юноша, что до этого слабо, но быстро дышал, набрал воздухом полные легкие и широко раскрыл глаза, намереваясь внезапно вскочить, сесть на стол. Его, к счастью, удержали. Не слишком настойчиво, но достаточно для ослабшего тела.

Удивительно, откуда он вообще взял силы для пробуждения. Иногда организм из плоти и крови бывает невероятно сильным и цепким за жизнь. Всегда находится второе дыхание.

Однако мысли не приходили в порядок. Там была каша из тревоги, ужаса и непонимания. Еще бы: проснуться в неизвестном месте, в неизвестное время.
Хотя уже кричать и вырываться не хотелось. Все-таки то были голые инстинкты, а сейчас набирали свою ясность мысли демона. Осторожного и достаточно умного, чтобы просто молчать и наблюдать за окружением.

Какая-то кухня… Какой-то дом… Много деталей интерьера, невозможно даже ухватиться за что-то конкретное и сделать вывод. Сил, чтобы что-то чувствовать — нет.
Над ним улыбалась добродушная девушка, а рядом… Профессор Ливингстон?!

Это ну никак не вписывалось в нормальный уклад жизни. Эти люди не были людьми вовсе. Нормальные обычно вызывают скорую, а не укладывают на кухонный стол, словно праздничный ужин.

«Существа?» — мысль была логичная, но страшная.

Если это так, то их цели и мотивы могут быть какими угодно. Оливер уже достаточно насмотрелся на монстров, которые были бы не прочь полакомиться демонической плотью.
Только вот… Профессор Ливингстон, значит? Они познакомились в ноябре. Значит, еще тогда тот догадался, что Олли демон? Или нет? Столько вариантов и их вариаций, что голова кружилась. А может, и не потому кружилась вовсе.

Маев (правильно же юноша расслышал?) хотела ему, кажется, помочь. Падший не погружался в глубокие раздумья относительно этого. Зачем ей врать слабому? Пусть помогает, если хочет.
А если оно так, то Белиал скажет девушке потом спасибо. Пока же, измученный шатен не шевелился и не говорил, только кротко кивнул.

+3

6

Тяжелые вздохи Яги сопровождаемые материнским порицающим взглядом способны были смутить кого-угодно, не только царя саранчи. Ну да, накосячил малость, с кем не бывает? Абаддон ведь не виноват, что Белиал рухнул как подкошенный аккурат ему под ноги. Что ему оставалось делать, не в больницу же его вести с таким-то диагнозом.
- Честное демоническое, я его и пальцем не тронул, - на всякий случай заверил бабулю демон, прежде чем последовать за ней в кухню.
На протяжении всего подъема по лестнице ангел хранил молчание, лишь недовольно посапывая под тяжестью своего полуживого груза. Когда Яга остановила его на середине пролета, демон на секунду запаниковал, испугавшись, что ведьма передумала и не станет ему помогать. В конце концов, она не была ему ничем обязана, а перышек надергать можно из любого другого ангела, не заморачиваясь лечением всяких там лордов лжи. На Абаддоне свет клином не сошелся. Тем более, что колдовское дело женщины нынче процветало как никогда, больные и страждущие существа со всего Дублина стекались к порогу ведуньи, как паломники к Святой земле. И падшие ангелы среди них не такая уж редкость. Но Яга только проверила состояние Оливера и велела демону поторапливаться. Ангел бездны украдкой закатил глаза, перехватил тело студента поудобнее и послушно поспешил за бабулей.
Абаддон хладнокровно опустил свою ношу на освободившийся обеденный стол, с таким торжественным выражением лица, словно укладывал на алтарь жертвенного агнца. Верный золотому правилу “не можешь помочь - не путайся под ногами”, отошел в сторонку и отрешенно наблюдал за работой колдуньи, пытаясь привести мысли в порядок. О чем он только думал, подбирая полумертвого демона лжи и обмана с улицы?! Ладно, хорошо, пусть не с улицы, всего лишь с университетского пола, даже регулярно вымываемого, насколько знал демон. Но это вряд ли послужит ему хорошим оправданием, когда парень очнется и задаст вполне ожидаемый вопрос, как он здесь оказался, на который у ангела бездны все еще не было внятно сформулированного ответа. Хорошо было бы подумать об этом прежде чем тащить его к Ягине. Что случилось с его пресловутыми принципами "сначала думать, а уже потом действовать"? У него был лишь один ответ: Белиал. С самой первой встречи с ним, все пошло наперекосяк, и у Абаддона даже была своя теория на этот счет. Подавляемая сущность демона разрушения била во все барабаны, разнося вдребезги все до чего могла дотянуться, частенько действуя в обход человеческого сознания. Стремление к разрушениям по большей части было подсознательным инстинктом его брата и не нуждалось в контроле ни самого демона, ни слабой человеческого разума. Падший ангел возможно и нашел бы время восхититься тонкостью душевной организации демонов, если бы эти самые тонкости не затрагивали его собственных интересов. Из-за нагромождения проблем, в которое демон и человек превратили свое совместное существование, иметь с ними дело было на редкость сложно - все равно что гулять по тонкому льду в ластах, так же глупо и ненадежно. Приходилось все время балансировать на грани, следить за Оливером, скрывая свою истинную сущность от едва ли не самого подозрительного демона преисподней. Черт побери! Да Абаддон буквально лгал в лицо лорду лжи и, хорошо, по большей части он заслуженно собой гордился, по крайней мере до сегодняшнего дня. Сегодня ангел бездны собственноручно поставил жирный крест на более чем восьми месяцах изнурительной работы и ради чего собственно? На что он надеялся, на спасибо? Понимание? Прощение? Смешно. Еще неизвестно, что было хуже, благодарность ангела начала или его же прощение. Все эти наставления про “подставь вторую щеку”, “да простят нам долги наши” не имели ничего общего с демонической философией, призывающей добивать лежачего, пока тот не встал и не прибил тебя первым. Так что же тогда не так с Абаддоном? С облака в детстве вроде не падал, головой о косяк райских врат не бился, гуманизмом переболел еще в античности, казалось бы, должен был уже выработаться иммунитет к этой заразе. Тогда на кой ляд ему сдалась эта кляча? Он и сам хотел бы это знать.
В общем-то, вся беда ангела была в том, что он не мог до конца абстрагироваться от своего восприятия демона разрушения в качестве Оливера Андервуда. Он воспринимал их как что-то целое, равноценное, тождественное, глупо ведясь на хрупкую человеческую оболочку. Четыре с лишним тысячи лет - ума нет. Что-то, что ожидаешь от наглой школоты вроде того же демона жадности, но уж никак не от ангела бездны. Ему еще повезло, что сейчас Белиал был ослаблен, иначе бы принцу фурий пришлось не сладко. Встреться они при других обстоятельствах и вполне вероятно, что на столе перед Ягой сейчас лежал бы сам Абаддон. Не то чтобы у брата имелись старые обиды, за которые следовало призвать демона разрушений к немедленному ответу: в прошлом его опыт общения с ангелом начала был весьма скромен. В благостные времена, еще до изгнания с небес, Агриэль больше походил на эдакую звезду старшей школы, которая тусуется только с такими же популярными красавчиками, как он сам, и еще стайкой раболепно заглядывающих в рот прихлебателей. Не сказать, что Абаддон совсем не умел плясать под чужую дудку, просто мотивчик не пришелся ему по душе. Да и вообще, не царское это дело выступать массовкой на подтанцовках, тем более имея в загашнике собственный барабан.
Вопросы Яги вырвали демона из раздумий о былых временах, вернув мыслями с небес на землю, но он лишь философски пожал плечами. Осознавал ли Оливер свою демоническую сущность? Скорее всего. Все эти намеки на “буйного соседа” очень тонко и в то же время точно описывали гнусную натуру его братца. И в то же время перед ним был не тот Белиал, которого он знал в аду. Вопрос про умственные способности парня вызвал у демона снисходительную улыбку. Дескать, что я могу поделать, в семье не без урода, а папа заповедал всех ближних любить одинаково.
Приказному тону бабули позавидовал бы сам Иисус. Все-таки с выбором целителя демон не прогадал, Яга знала свое дело, в рекордные сроки привела практически безнадежного пациента в чувство. И успокаивала, к слову, тоже не хуже мессии. Абаддон приблизился к столу, остановившись рядом с Маэв и успокаивающе улыбнулся студенту.
-Как ты себя чувствуешь, Оливер? Ты меня здорово напугал сегодня, парень, - по отечески мягко упрекнул его демон. Хоть Белиал и избежал смерти братскими заботами на пару с колдуньей, но все еще был слаб, что было очень даже на руку Абаддону. Если повезет, обессиленный юноша провалится в крепкий сон и демону не придется пускаться в пространные объяснение как, зачем и почему он оказался на столе у лесной ведуньи.
-Превосходная работа, собственно, как всегда! Что дальше? - шепотом поинтересовался у Яги ангел, искусно игнорируя предмет обсуждения, словно тот все еще пребывал без сознания, - Может напоим его зельем и пусть отсыпается?

+5

7

Приказывать встать, а потом заставлять лежать. Почему бы и нет? Зато действенно.

— Ну, не стучи так, сердечко моё, я же не съем, — ласково произнесла ведьма, чуть поглаживая по плечам успокаивающими движениями. Лицо у пока ещё незнакомца было логичным образом напуганное и ошарашенное; в зрачках читалось напряжение боли. Как знакомо.

Хуево он себя чувствует, Абаддошенька, — на чистом русском ответила Яга демоноспасителю, взглядом советуя отойти от тела. Пока что живого. — Слыхал такие слова у нас? Вот теперь видеть можешь.

От столешницы веяло алтарным холодом. Веяло-веяло, а затем и дрогнуло сиянием, поднимаясь от древесной поверхности зыбкими лучами по контуру пациента. Прерывистыми, неспокойными; волной расходящимися от раненой руки. Яга ладонью смахнула непослушные пряди со лба Оливера, осторожно, но со знанием дела массируя точку меж бровей. Сила прильнула к ней, неохотно обволакивая тёплым пологом стремительно холодеющее тело. Её узкие ноздри подрагивали; ведьма бросила взгляд вниз, на лицо пациента.

— От твоих волос пахнет забвением, птенчик, — обеспокоенным тоном произнесла она, мягкие кончики пальцев прижала к чужим вискам.

Она чуяла родную Навь, даже тот маленький отголосок направленного на людей магического ливня, который ведьма и Светоносный посылали на Дублин. Почему же он так легко проник к демону? Насколько тот слаб?

Печальное зрелище. Яга кратко обернулась к Абаддону, поджала губы и покачала головой, как если бы обвиняла демона в недосмотре. Зеленоватый туман не тускнел, всё так же выявляя пробоину в судне под звучным именем Оливер. Она была выше и ниже уже безобидного на взгляд Яги укуса, разрослась от недосмотра; плоть заживёт, а то, что глубже — с большим трудом и до невозможности без срочной помощи.

Без полноценной помощи, а не что там себе демоны представляют.

От попыток Абаддона отвертеться зельями ведьма на миг остановилась. Звучно выдохнула, возвела глаза к потолку. Повернулась через плечо к демону, изящно вильнув подбородком; уставший взгляд её впился в лицо напротив.

— Интригами за моим порогом баловаться будете, — она проглотила очередное "проклятые христиане", но это ощущалось в словах, произнесённых через ядовитую улыбку-оскал. — Отоспится — так до вторых райских кущ, а как же, — с поддельным согласием подтвердила Яга, вновь обращаясь вниманием к пациенту.

Пальцы её легли чуть выше раны. Чуть ниже — пальцы другой руки. Искрой подскочила игла из сундучка, с гулким звуком прокатилась скромного вида катушка.

Нить — в иглу.

— Смотри на меня, — вновь острый, словно скальпель, тон. — Следи за голосом. Медитировать умеешь? Нет? Чую, лучше умеешь курить? Тогда вдохни сам себя и держи, сколько можешь. Было бы у тебя пузо, как у Абаддона, сказала бы втянуть, но и такой метафорой понять должен.

Искрилась нить, стучала катушечка, оставаясь на месте при всех кульбитах. А из алтаря-стола пробились тонкие ветви, нежно сжавшие щиколотки, предплечья, запястье здоровой руки. Неуверенно коснулись щеки — и втянулись обратно, не оплетая голову.

Захочет взглянуть — так пускай.

— Больно не будет, — солгала Яга, ловко сводя невидимые края невидимой раны, а игла рыбкой мелькала, протягивая полупрозрачную нить. Называйте душой, аурой, чем угодно; практика сейчас опережала теорию, соединяя разрыв, склеивая заново. Полотенце вновь краснело от крови, потревоженной и не усыплённой; ведьма, занятая приоритетной задачей, не прерывая шёпота-заговора, на краткий миг метнулась взглядом к Абаддону. Порой даже бабуле нужен ассистент.

+4

8

Эта женщина… Она что, говорила по-русски? «Абаддошенька»?

«Какого черта?!» — тут же вспылило затуманенное сознание, как комната с незакрытым баллоном газа.

Но Оливер постарался не выражать этого своим лицом.

Он прекрасно знал русскую речь. Вернее, прекрасно помнил свое последнее перерождение в Ленинграде. Эта жизнь была одной из первых, что демон вспомнил в новом теле. И разумеется, это добавило в лексикон юноши русский мат.

Сердце и впрямь бешено стучало. Весь его организм находился в состоянии стресса. Тело боролось за жизнь и собственное здоровье. К тому же, здесь еще и сказывалось напряжение, которое испытывал юноша в незнакомом месте.
Он попеременно смотрел то на Маев, то на профессора Ливингстона (Абаддон?). Мало понимал, что происходит и расслабиться не получалось. Ему сказали: я тебе помогу, но не сказали, как.

Руки лежавшие на его висках были теплыми. Ну, или это демон покрылся холодным потом. В нынешнем состоянии ощущение энергетических потоков в его теле лишь усилилось. Он ясно чувствовал, как от этих пальцев струилась чья-то сила. Не ангельское Блаженство или исцеление, а нечто другое… С чем он не сталкивался до этого. Еще один язычник?

Внезапно, Белиал поднял здоровую руку и крепко схватил девушку за запястье, отодвигая пальцы от виска.

Ненавижу, когда в моих мыслях копаются, сестрица. — сказал он это без угрозы, но с предупреждением на таком же русском, но с легким акцентом.

Затем разжал и отпустил, чтобы вернуть свою конечность в лежачие положение.

Это относилось не только к ней, но и к другому лицу в этой комнате, на которого парень косился во время своих действий. Он четко помнил день их встречи. Помнил и те обманчивые ощущения, что получил. Если рядом был действительно "Апполон", то мимолетное чувство ясности, что демон однажды испытал… Это могло быть результатом ангельской способности.

«Что ты сделал со мной?» — пытался осмыслить ситуацию Белиал, — «Прочитал мои прегрешения? Внушил мне что-то? Что?»

А тем временем, Ливингстон уже кое-чего шептал знахарке. Оливер не слышал, о чем идет речь, но вот ответ собеседницы услышал прекрасно.

— Абаддон… Кусок дерьма... Так это все время был ты. — обессиленный говорил это вяло, не воспроизводя испытываемой злости в голосе.

Надо же! Его жизнь все это время была под наблюдением, значит? Какая красота.

Не верилось, что другой ангел разрушения, познакомившись с собратом, оставил бы это просто так.

«Каков наглец! Ведь может позволить себе подобное лишь когда я в этом состоянии… А раньше и носом в мою сторону не шевелил. Решил поиграться с лордом лжи?»

От планов об умерщвлении Шеола отвлекла Маев. Демон перевел свой полный агрессии взгляд на нее и расслабил, напрягшееся незаметно для него самого, лицо.

— Меньше слов — больше дела. Я готов. — хмыкнул обиженный на другого демона шатен.

Она пообещала отсутствие боли, но даже не будь Белиал лордом лжи, то все равно бы догадался, что все станет иначе.

Иголка вошла в его плоть и пронзила рану: духовную и телесную одновременно. Было не просто больно — было адски больно. От этого мальчишка дернулся, но не сильно, сдержав себя. Закусывал нижнюю губу, щурился, обливаясь новыми реками холодного пота. Мотал головой из стороны в сторону, но уже не шевелил телом. Задерживал дыхание, и все же, вспоминая слова спасительницы, начинал тяжело и прерывисто дышать.

Абаддон? Маев? Демоны? Язычники? Да вообще плевать.

Все сознание заполонила эта жгучая боль закрываемой раны. Обостренные нервы прямо-таки горели огнем, а кровь, стекающая по руке обжигала ужаснее кипятка. Так не было в действительности, но шальной разум с закрытыми глазами дорисовывал ожоги.

Ни о чем не думал. Ничего не хотел. Просто забылся в бесконечной боли и сдерживал ее внутри.

С ангельскими пытками не сравнить: Олли мог терпеть и не такие страдания.

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-10-27 04:11:55)

+4

9

Абаддон наблюдал за происходящим с мрачным спокойствием человека не властного над обстоятельствами. Мягкая успокаивающая улыбка застыла на губах мужчины, словно забытый при экстренной эвакуации неразгаданный сканворд, придавая его лицу загадочное и  в тоже время удивленное выражение. Вот оно как все интересно получилось. Демону не нужно было слышать подтверждение из уст юноши, чтобы знать: он понял каждое слово, неосторожно сказанное Ягой. Падшие ангелы под стать Белиалу прожили на земле достаточно, чтобы бегло владеть человеческими языками. Конечно, он не так представлял свое разоблачение. Строго говоря, в мыслях Абаддона идеальным исходом событий было оставить человека в блаженном неведении о своем существовании, или же исцелить брата, скроив его половинки в единое целое. Но теперь это уже не имеет значения. Все его представления о воссоединении можно было выбросить на помойку, зато одной проблемой было меньше, ему бы радоваться. Но, как говорится, свято место пусто не бывает, на смену одной дилемме пришла другая. Что теперь делать с Белиалом?
Бросив раздосадованный взгляд на хозяйку, демон тем не менее послушно отошел в сторону, уступая ей место подле пациента. Со сложенными в замок руками и торжественным выражением лица, в своем неизменном деловом костюме Абаддон походил на похоронного агента, на глаз прикидывающего габариты “клиента”. Почти. Ангел бездны не был дураком и прекрасно понимал, что значили адресованные ему “горячие” взгляды брата. Если бы Белиал мог сжигать ими врагов, Абаддон уже полыхал бы как новогодняя елка с коротнувшей гирляндой. Но к счастью для него, лорд лжи не обладал способностями к пирокинезу, иначе ведунье оставалось бы только подмести за демоном пол, собрав пепел в какой-нибудь из горшочков и выдав брату на память в качестве сувенира. А может быть, Маев предпочла бы оставить прах Абаддона себе? Хранила бы его в кладовке, на полке между огурцами и абрикосовым вареньем, которое ангел особенно любил с чаем и оладьями? Не то, не то. Нужно было срочно решать, что делать с Оливером. Иметь во врагах самого ангела начала не хотелось даже демону разрушения, и дело было даже не в том, сможет ли он с ним справится сегодня или нет. Убить ослабленного ангела, едва стоявшего на ногах, не составило бы большого труда, но что делать потом? До второго пришествия пугливо озираться по сторонам, в ожидании когда Белиал в новом воплощении заскочит в гости с братским визитом? Самый простой способ решения проблем и самый бестолковый, порождающий только больше новых. Даже если бы царь саранчи позволил себе такую праздную глупость, смог бы он хладнокровно взять в руки клинок и пронзить им чужое сердце? Он ведь все-таки его брат. Они все были его братьями. Праведные ангелы, павшие на небесах от его руки и воскрешенные по воле отца. Один из ангелов, посланных Михаилом, чтобы покончить с Абаддоном и его войной. “У него тоже были голубые глаза, - со странной тоской думает ангел бездны, не сводя глаз с Оливера”.
“...где Авель, брат твой? ...что ты сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли…”
Абаддон не хотел убивать братьев, ни тогда на небесах, ни после падения. Спустя века и все злоключения он все еще по привычке звал их братьям, хотя верные Яхве ангелы и воротили носы от такого “ласкового” обращения. Будучи изгнанным вместе с Люцифером и компанией, демон полагал, что общая беда и общий враг должны были сплотить павших воинов, усилив братские узы, сделав их прочнее, чем в самые благостные дни жизни в райских кущах. О, как он заблуждался на их счет. Заблудшая душа, он совсем не учел того, что их души были уже развращены, испорчены, отравлены тьмой, извечным ядом зла, что просочился в их доблестные ряды под присмотром бдительного всевидящего ока их отца. Или не такого уж и всевидящего? Мысль была не нова, она терзала его тысячелетиями, никогда не оставляя толком в покое и Абаддон боялся ее пуще самого Михаила с его пылающим мечом. Рациональная часть демона знала, что он прав в своих сомнениях, что отец нарочно допустил растление своих сынов, а после изгнал их в пекло, в самое сердце геены огненной влачить ничтожное существование во мраке бездны до самого страшного суда. Разве так любящий отец должен обращаться со своими чадами? Непостижимая ангельская часть, та часть которая все еще любила отца и чаяла второго пришествия приходила в ужас от одной только мысли об этом. Разве может истинно любящий сын позволять себе такие крамольные мысли? Шли годы, столетия, эпохи приходили на смену друг другу, принц фурий стал свидетелем рождения и гибели нескольких цивилизаций, но так и не нашел в себе мужества найти ответы на эти вопросы, страшась столкнуться с Истиной. Возможных вариантов было всего два, как и сторон в извечной битве добра и зла. Либо их великий отец на самом деле не мог предусмотреть всего ужаса грядущих событий и предотвратить трагедии, разыгравшейся в Эдемском саду. Тогда он и другие демоны понесли заслуженное наказание и Абаддон первый бы раскаялся в своем проступке. Либо царь саранчи был прав в своих подозрениях и Яхве умышленно их погубил, предал своих детей, принеся их в жертву ненасытной тьме. Второй вариант был хуже всего, ибо в таком случае все их существование теряло смысл, обращалось в пыль. Зачем им мучить людей и сеять хаос, подрывая мировой порядок, если само бытие есть не что иное как хаотичное проявление воли капризного бога. Сознание ангела бездны не способно было вместить всю необъятную величину этой головоломки, постичь глубину божественного замысла. Возможно Астарот был способен на это, в конце концов, он ведал истинные причины большинства вещей, но ведь из него и двух стоящих слов не вытянешь. Потому все чаще демон разрушения откладывал свои мрачные мысли, прятал их в дальний угол и надежно запирал на все засовы до очередного “срыва”. В темные времена, когда им сильнее всего овладевало отчаяние, демон молился. Молился не о прощение или оставлении грехов, не о возвращении на небеса и даже не о покое. Абаддон просил у отца послать ему озарение, такое же великое знание, подобное тому, что возникало в сознании при взгляде в глаза собеседнику. Он желал понять, желал больше всего на свете, но отец так никогда и не ответил на его молитвы, не осенил его светом Истины. В другие дни падший ангел просто беседовал с богом. Удивительно, но даже имея тысячи названых братьев можно все еще чувствовать себя бесконечно одиноким. Демоны не доверяли другим демонам, ангелы… доверяли им и того меньше. Как ни парадоксально, но у него оставался только потерянный отец, далекий и прекрасный, никогда не отвечавший, но внимательно слушавший или, во всяком случае, ему хотелось в это верить. С исчезновением богов молитвы, как и беседы с отцом утратили всякий смысл. Что бы там не говорили про него коллеги по адскому цеху, но Абаддон никогда не был сумасшедшим. Скорее уж наоборот, он слишком сильно полагался на знания там, где следовало опираться на веру. Его и с небес-то поперли за проявление сомнений - непозволительная роскошь для созданий света - падшему ангелу банально не хватило слепой веры. Сразу возникает вопрос, а нельзя ли было при создании ангела бездны положить этой самой веры чуть больше, с запасом. Щедрой рукой сыпануть целую жменю, словно корицу в сдобную булочку, от этого она бы стала только вкуснее.
Демон поймал себя на том, что его взор по привычке обращен к небесам, к незримому отцовскому престолу. Но стоит сконцентрироваться на реальности и теплый ослепляющий свет исчезает, уступая место потолку ведьмовской кухни в Дублине. Принц фурий переводит глаза на бабулю, как раз вовремя, чтобы поймать ее короткий требовательный взгляд. И без раздумий шагает к столу, на ходу скидывая пиджак и закатывая рукава рубашки до локтей, чтобы не мешались в работе. Быстро и как может аккуратно удаляет повязку, меняет полотенце, стирает кровь, бережно накладывает новую, как до него это делала Яга, стараясь не тревожить раненную руку и не мешать работе ведуньи. На самом деле не имеет значений, как он относится к лорду лжи или как тот относится к самому Абаддону. В день их встречи, едва только познакомившись, еще не зная толком истинной сущности Белиала, демон решил для себя, что будет помогать брату, независимо от того, попадет он беду или же сам устроит ее человечеству. Сейчас юноша как никогда нуждался в помощи и меньшее, что мог сделать для него демон разрушения, это довести языческий ритуал до конца. Если же после всего, что он сегодня узнал, Оливер возненавидит его… что ж, пускай, ангел бездны разберется с этой проблемой, когда столкнется с ней. В конце концов он не торт, чтобы всем нравится.
“Благими намерениями, Абаддошенька, - мысленно отчитал себя демон, насмешливым голосом Маев”. Что ж, в этом была доля правда. Его собственная дорога в бездну, из которой падшему ангелу суждено было выйти в назначенный час, была не только вымощена добрыми намерениями, но и устлана граблями, точно красной ковровой дорожкой, по которым тот выплясывал с изяществом и грацией гиппопотама. Причем, чем ближе были огни преисподней, тем реже попадались грабли. Давненько ангел бездны не получал древком по лбу. Возможно сейчас было самое время закрепить урок и навсегда закрыть эту главу, чтобы больше к ней не возвращаться.
-Чем еще я могу помочь? - тихо и серьезно спросил он у девушки, избегая смотреть на искаженное гримасой боли лицо юноши, - Возьмешь демона разрушений энергетическим донором? - натянуто усмехнулся Абаддон, - Думаю, более подходящей кандидатуры нам все равно не найти.

Отредактировано Richard Livingstone (2018-10-27 12:41:57)

+3

10

Эти раны, рвущие весь город до сих пор, острыми граблями проходились по улицам, по душам, по телам.

Ведьма потеряла счёт спасённым и исцелённым ею, а отголоски трагедии всё ещё накатывали эхом. Ложились сломанными куклами к ней на стол. Истекали жгучей, тёмной кровью. Трепетали плотью под её властными, безжалостными операциями.

Яга — не спасение. Не ангел с, мать вашу, белоснежными пушистыми крыльями, не добрый доктор с шприцом, полным сонного забвения без страданий. Яга — путь через чёрные леса, хвоёй раздирающие лица путников; камень на дороге, где налево пойдёшь — смерть найдёшь; клубок с окровавленной нитью, ведущий туда, не знаю, куда; серебряное блюдце с бритвенно-острыми краями и восковым яблочком-ясновидцем; лучше б Абаддону обратиться к иным силам. Родным. Не нести брата под иглы славян.

Но сейчас умирающий демон возлежит на языческом алтаре, на который только недавно ставили свежие плюшки; ведьмин шёпот заговоров теряется в сбитом, тяжёлом дыхании, в пульсации крови, в лёгком шипении, когда пациент сквозь сжатые зубы вдыхает напоённый железом воздух. Прикосновение магии теряется, пожирается бездонной душой (чёртовы христиане), и побелевшие губы Яги замирают в тишине, когда та осознаёт тщетность попыток. И остаётся лишь лечить подобное подобным — насилие насилием, наживую сплавляя меж собой разодранную душу.

По виску предательски холодит капля пота, пока второй демон тянется к ране, и поначалу Яга не осознаёт, что на помощь — тревожится внезапно, позабыв о собственной просьбе, отвлекается — но видит глаза Абаддона и кивает. Ждёт краткие мгновения, пока чистая повязка ложится на кровь, пока лишней нотой раздаётся его голос. Смотрит снизу вверх зелёными омутами глаз, а руки её сами собой продолжают жалить уколами.

Три, два, последний. Трясущиеся пальцы вновь ложатся на руку, на холодную, мокрую от боли кожу, пробуют касаниями бешеный пульс. Там, в его ритме — пустота, как в пробитом сосуде и даже больше; она льнёт к Яге, как новорождённый щенок — к брюху матери, но ведьма не даст выпить себя досуха. Она ухватит Абаддона за запястье, прижмёт тонкими пальцами нить пульса у более живого, другой рукой останется на пациенте — менее живом. Извинится взглядом лишь приличия ради. Сам ведь предложил.

И польётся новый заговор, направляющий сквозь неё, как по капельнице, чужую силу. Чужую и чуждую, отдающую ненавистным ладаном под языком, колокольным звоном в затылке, шорохом крыльев за плечами. Яга — не ангел, не демон, и становиться ими не хочет, от чего абстрагируется по всей своей возможности. Цель — лишь одна, напоить жаждущего жизнью, принадлежащей подобному ему. Дотянуться до сердца, успокоить; дотянуться до крови, остановить. Запустить регенерацию, прикрытую крепким швом, а остатки пусть растекаются теплом по коже, пусть дарят спокойствие и превращают боль в воспоминание.

— Повезло тебе с братом, — она поднимается, не заметив даже, как в процессе осела на колени перед алтарём — но рук не выпускала, профессионализм же! Снова касается лба пациента, замарав парой капель крови. Яга устала, но не смертельно; хочется выпить крепкого чаю, чтоб перебить сладковатый христианский душок во рту. Порядком осунувшись, не идёт на поводу желаний — пристально смотрит в глаза, изучая зрачки. — Как зовут-то это прекрасное создание?

+3

11

Боль стала постоянной, уже не резкой и вопящей, а перманентной. Белиала перестало бить импульсами тока от каждого движения целительницы. Он вообще не мог почувствовать свою похолодевшую руку. Она просто беспощадно ныла. Хотелось убрать ее, схватить и прижать к себе, свернуться калачиком, но оное было таким глупым, что смешно.

Вместо этого, демон продолжал терпеть, щурясь и обливаясь потом, не расцепляя уже порядком вдавленных в челюсти зубов. Дышать нормально все равно не получалось. Только долгие задержки дыхания на момент вхождения иглы и протягивания нити, а затем частые и короткие рывки тяжелого воздуха в легкие.

Оливер не замечал чьего-либо присутствия или движений, даже слов. Сейчас его воспаленный болезнью мозг уносил падшего ангела начала в воспоминания. Смешанные и спутанные, как в первые месяцы пробуждения.

Там были другие ангелы, которые его пытали… А среди них, в толпе палачей, находилось желтоглазое чудовище.
Что?..

Оно было соткано из тьмы, имело пронзительный взгляд, крылья за спиной и все собратья делали вид, что этот персонаж не являлся здесь лишним.
Какого?..

Агриэля жгут изнутри, пока красное пламя не прожигает кожу, не льется из глазниц и раскрытого рта, но тот терпит. Кричит, но не кается. Смеется в перерывах скрипучим голосом рождающегося демона.
Но…

Подходит этот зверь, что все время стоял в стороне и сверлил взглядом. Смотрит: чудовищно, безумно. Собратья расходятся в сторону, а монстр широко открывает пасть. Там — пустота. Пустота хранителя зла, который и о себе позаботится не может, не то что о других.

Агриэль никогда не видел эту сторону своей души. Этого зверя, что сидел в нем, но просто обрел иную, понятную только сейчас демону форму. До сего дня пустоту регулярно подкармливали и она практически не проявляла себя. Сейчас та, однако, взглянула на своего владельца, готовясь пожрать его самого в собственных мыслях.

Внезапно пасть захлопывается, чудовище делает шаг назад, пропуская менее ужасных мучителей. Кошмар идет по знакомому сценарию: с него снимают цепи и торжественно скидывают в ад.

Оливер распахивает глаза. На его горящем лихорадкой лбу холодные окровавленные пальцы. Он, не двигая головой, метнулся голубыми глазами к руке: зажитая рана, шрам в виде челюсти. Не болело, но неприятно ныло.
Впрочем, все остальное тело, измученное борьбой и потерей сил, стало ватным и сломанным. В ушах все еще шипел белый шум, медленно возвращая слух, будто из-под воды.

Все громче и громче. Ближе и ближе.

Юноша не знал о действиях Абаддона, не слышал и хвалебных отзывов о нем от Маев. Не мог сконцентрироваться на словах, пока не дошло до конца второй части реплики. Все это время он тупо пялился на лицо спасительницы и ни о чем не думал.

— Белиал, — не особо понимая, отвечает юноша, но потом поправляет себя, — Оливер.

Немного медлит, пытаясь собраться с мыслями, открывает рот, но тут же измученные веки захлопываются, а глаза закатываются и шатен теряет сознание, приложившись щекой к столу. Похоже, поблагодарит за спасение не сегодня.

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-10-31 04:28:28)

+3

12

Холодные перепачканные кровью пальцы охватывают мужское запястье, заставляя демона вздрогнуть от неожиданности. Он сам предложил выступить донором для Оливера и от своих слов не отказывается, но все равно мимолетно удивляется, что девушка приняла его предложение. Видать все совсем плохо.
Абаддон не уверен, стоит ли ему расслабиться, предоставив ведунье полную свободу действий, или же наоборот напрячься, сжимая кулаки, как при обычной сдаче крови из вены. Яга не дала ему никаких указаний на этот счет, да и раньше ангел не делал ничего подобного, слава Яхве. Подумать только до чего докатился, демон осознанно делиться силами с другим демоном! Кажется принцу фурий нужно было голову проверить, возможно там образовалась опухоль, которая давит на мозг, влияя на его поведение и заставляя делать глупости? 
Ангел не знает точно, чего ожидать от ритуала - ослепляющей боли, пронзающей кожу тысячей невидимых лезвий, пробирающего до костей леденящего холода или же, сегодня отец смилуется над ним и все пройдет безболезненно, из него просто высосут все соки, как остатки зубной пасты из опустевшего тюбика - но точно не того, что происходит на самом деле. С первыми звуками колдовского заговора, демон окончательно теряет связь с реальностью. Неприступные границы бытия рушатся под натиском властного шепота, ветер подхватывает обломки и пыль, вместе с мятущимся разумом унося их далеко за пределы маленькой уютной кухоньки в Дублине к окраинам холодной Вселенной. Абаддону кажется что он летит и падает. Вниз, вниз, вниз, точно сказочная Алиса, погнавшаяся за говорящим белым кроликом и угодившая в его волшебный мир. Только в отличие от милой девочки, ангела бездны на дне кроличьей норы не ждут чистые чашки, улыбающиеся коты и своенравные королевы. Никаких тебе захватывающих приключений, только старая недобрая тьма, такая родная и знакомая, что демону неожиданно хочется броситься ей на шею и расплакаться, как сопливый мальчишка, исповедуя все свои обиды, горести и разочарования. В глубине души он знает, только тьма может понять тьму. Подарить радость признания, протянуть руки навстречу и приголубить давно утраченное дитя. Ласково взъерошить темные волосы, легким касанием отметая разъедающие душу страхи и тревоги, взамен запуская тонкие пальцы с длинными острыми когтями глубоко под кожу, отравляя кровь своим тлетворным влиянием, серебряными иголками разносящимся по венам и оставляющим ни с чем не сравнимое горько-сладкое послевкусие на кончике языка.
Абаддон жаждет и страшится ее ласковых прикосновений, соблазняющих не плоть, но саму душу, извращающих все светлое и прекрасное до чего может дотянуться алчная рука первозданной тьмы. Точно также она некогда коснулась белоснежных крыльев серафима, раскрасив их во все оттенки полуночи, словно кто-то невидимый пролил на ангела банку чернил. Демон разрушения хочет закричать, умоляя Ягу остановиться пока не поздно, прекратить эту сладкую пытку, но язык не слушается. Хочет прошептать “только не останавливайся”, но побледневшие губы онемели и отказываются подчиняться. Человеческое тело замерло в оцепенении, уставившись невидящим взглядом вдаль. Зрачки расширены, дыхание сбивчивое и прерывистое, пульс нетерпеливо бьется под мягкими девичьими пальчиками, словно пойманная в клетку пичужка. Глядя со стороны невозможно сказать наверняка, чем вызвана его реакция, внезапным бессилием, испугом, или страстным желанием. Кажется падший ангел готов пасть окончательно, раскрыв тьме сердечные объятия. Перед глазами вспыхивают белые искры и демону мерещится бездонное звездное небо, в которое он проваливается словно в широкий черный колодец.
Наваждение исчезает также быстро, как появляется. Рука Маев отпускает его запястье и на полотне восприятия начинает проступать реальность, обесцвечивая яркие иллюзорные образы, порожденные демоническим сознанием. Потолок кухни встает на место последним и опасно покачивается, грозя опрокинуться вновь. У Абаддона кружится голова и он вынужден вцепиться руками в стол, чтобы не упасть. Делает несколько глубоких вдохов, стараясь восстановить утраченное самообладание. Мысли толпятся, кричат в его голове одна перед другой, угрожая разорвать черепную коробку на тысячи кусочков, так что даже Яге будет не собрать. Что это было? Это всегда так? Яга почувствовала то же, что и он? Видела ли она бредовые галлюцинация, порожденные его извращенным разумом или демону все-таки удастся сохранить остатки достоинства? И самое главное, помогло ли лечение Оливеру. Да, пожалуй, это сейчас действительно главное.
Демон устало проводит рукой по лицу, желая окончательно избавиться от наваждения и переводит взгляд на юношу, который выглядит... неважно, откровенно говоря, чтобы не сказать “херово”, как незамысловато выразилась ранее ведунья. Абаддон, конечно, надеялся на результат получше, добровольно превращаясь в энергетический коктейль, но он не в том положении, чтобы жаловаться. У него вообще нет желания говорить, но вежливость требует отвечать на заданный дамой вопрос.
-Оливер, -  нехотя выдыхает ангел бездны и тут же морщится, услышав невнятное бормотание юноши, торопливо исправляется, - Белиал, - на сей раз не удержавшись закатывает глаза и досадливо качает головой. Нельзя всем и каждому рассказывать что ты давно пропавший с радаров величественный лорд лжи. Будь на месте Яги, кто-нибудь другой и Белиалу повезло куда меньше. Но Абаддон и не повел бы его к существу, которому не доверял бы достаточно, чтобы сохранить личность пациента в тайне. Пожалуй, бабуле демон доверял куда больше, чем пресловутой клятве Гиппократа. 
Падший ангел даже не успевает как следует посетовать на простодушную беспечность студента, как тот без предупреждения теряет сознание. Наша песня хороша, начинай сначала. Выпустив из захвата столешницу, приближается к брату, задумчиво склонив голову набок. Мысли понемногу приходят в порядок, голова проясняется и демон уже вполне может стоять на ногах, не цепляясь за посторонние предметы в поисках равновесия.
-Это нормально? Может нужно еще немного…- неоконченное предложение встает комом в горле и демон вынужден тяжело сглотнуть, желая избавиться от пригрезившегося горьковато-сладкого привкуса на языке. Демоническая сущность поет в предвкушении воссоединения со своим темным началом, но человеческое сердце замирает в томительном ожидании приговора, безошибочно ощущая, что второй такой встречи с внутренней тьмой (вот только чьей?) ему не пережить. Черные когти вырвут его из груди, безжалостно сминая в руке словно пустую жестяную банку из под колы, подведя итог тысячелетиям внутренней борьбы за независимость. Нет, так не пойдет.
-Если, - тяжело вздыхает, медленно потирая переносицу, - Если с моим братом все будет в порядке, может по чайку? Я бы сейчас душу продал за чашку твоего горячего ароматного чая, - силы медленно возвращались вместе с обаянием и демон уже торопился привести себя в порядок, деловито поправляя рукава рубашки и накидывая на плечи пиджак, - А после этого, ты кажется хотела меня общипать? - шутливо подмигивает девушке, очаровательно улыбаясь. Присутствие рядом Яги невероятным образом успокаивает, и Абаддон уже не чувствует себя ни испуганным, ни растерянным, только усталым, пожалуй, чуть больше обычного. Впрочем ничего такого, чего не способен исправить здоровый сон. Мужчина мечтательно закрывает глаза, предвкушая возвращение домой, горячую ванну и большую мягкую кровать, и блаженно вздыхает. Очень скоро он позволит себе заслуженный отдых, возможно даже бросит скверную привычку работать допоздна и следующие за ней ночевки на диване в рабочем кабинете. Зарекаться совать нос в братские дела и подбирать с университетских полов умирающих ангелов начала демон не стал. Знал, что это бесполезно, крылатого только могила исправит.

Отредактировано Richard Livingstone (2018-11-05 00:34:05)

+2

13

Белиал?

Замелькали перед внутренним взором ветхие страницы библий и прочих фанфиков на житие крылатых; конечно же, ведьма знала назубок состав легионов своего ненаглядного Люци. Правда, всех титулов важных шишек даже этой любительнице знаний запоминать было влом, и всё же...

Яга замирает, потрясённая. Новым взглядом окидывает уже бессознательное тело, вопросительно оглядывается на Абаддона: нет, так и есть, притащил ангела начала, который немного концы тут не отдал.

— Да ладно вам, — протяжно вздыхает ведьма. — Сказали бы раньше, что за птица залетела — не рисковала бы так, — укоризненно качнув головой, она вспоминает последние минуты.

Вздумалось напрямую и быстро напитать, залатать на скорую руку. Изобразить из себя спасительный канат, хрупкий, пляшущий под тяжестью донора — и безграничная бездна внизу. И хочется шепнуть Абаддону: "не смотри вниз", вот только если с тобой вдруг заговорит на первый взгляд ненадёжная опора, ты первым делом на неё и вытаращишься. Вот и пришлось молча тянуть энергию из конечного источника в бесконечность, поражаясь её силе и глубине.

И хорошо ещё, подстраховалась, воспользовалась предложением демона; какое бы у него лицо-то было, кабы лесную знахарку насухо выжало от обычной операции? Века живи, века выживай. Как переполошились бы её любимцы и преданные поклонники, клиенты и воспитанники; несладко бы пришлось этим двоим.

Летели бы потом клочки по закоулочкам, и в первую очередь — чёрные перья.

И ей вовсе не жалко смотреть на друга, который шатается и опирается о всякую мебель. Сам виноват.

И сама виновата, кинулась на помощь без разбору, глупая старуха! Яга сощурилась, сжав плотно тонкие губы, сложила руки на груди.

— Душа в обмен на чай, принято, — негромко ответила ведьма, кивнув Абаддону на дверь в смежную комнату. — Идём в гостевую, пусть это чудное создание пока оклемается.

Создание, в несчастной душе которого Яга чуяла свой ливень, полный навьей воды и искажённой благодати Люцифера. Волшебный дождик, призванный успокоить смертных, но никак не первые задницы Ада; куда катится мир? Впрочем, ослабление христиан всё-таки не задевало её сердце в достаточной степени.

— Ну и новости, — вздыхает ведьма, разливая успевший нагреться от её возмущения чай. Перевела тяжёлый взгляд на Абаддона, снова разразилась вздохом. — Ты бедолаге хоть каску бы подарил, раз уж такие дела. Он даже не знал тебя, какой анекдот!

Устроившись в кресле, она устало упиралась локтём о стол. Обежала глазами комнату, на некоторое время отдала должное внимание чаю, бодрящему и бьющему жаром в крови.

— Я жажду подробностей, Абаддошенька, — вкрадчиво произнесла Яга, постукивая по столу крохотной шкатулочкой. Подцепила ногтём запор не глядя, откинула крышечку, позволив переливчатым рубашкам карт тихонько засиять из объятий бархата. — Партию?

+3

14

Двое — демон и славянское существо покинули комнату, похожую на магическую кухню. Стол отпустил обмякшее тело юноши.

Белиал видел сон. Недолгий, на самом деле, но время в грезах или кошмарах всегда искажается, тянется, как жвачка. Этот сон отличался от предыдущего, представлял собой смесь фантазий и реальности. Обычное человеческое сновидение, без всяких «пустот, которые хотели его сожрать» или воспоминаний прошлого. Оливер отвык видеть их, все время мучимый тем самым днем, что был покрыт магией забвения, но не полностью. Возвращавшийся к нему в виде ужасающих образов по ночам.

Открыв глаза вновь, парень даже не сумел вспомнить его, но почувствовал несказанное облегчение: впервые за долгие недели тот просыпался не от страха или паники. Посмотрев на свою руку, обрадовался еще пуще: впервые рана не кровоточила. Сейчас на месте укуса находился шрам. Дыру залатали и падший, наконец-то, начал восстанавливать свои силы. Он лишь надеялся, что период их истощения выдастся недолгим.

Тишина, иногда прерываемая звуками из соседней комнаты. Голоса, движения, стуки предметов, которые ставили и поднимали. Интересно, если Андервуд внезапно исчезнет, Маев сильно расстроится? На Абаддона, разумеется, было плевать.

Лорд лжи не ведал, что тот стал донором, не видел его состояния. А вот знахарка была нейтрально-чистой в глазах юноши. Даже ближе к положительному во впечатлениях. Ей проблем без причины доставлять не хотелось. Вдруг она еще не завершила процесс исцеления?

Нет, Олли ясно чувствовал: теперь все будет в порядке. Если еще что-то и можно сделать, так это запихнуть ему в рот витаминку и сказать: «Не болей, золотце».

«Оставаться тут нельзя… Чертов демон может...» — словно пьяный, раздумывал потерянный другой демон.

А что он может? Да кто его знает. В любом случае, инстинкты подсказывали шатену бежать. Хранитель зла в свое время сделал слишком много для того, чтобы ныне опасаться вообще всех и каждого. В любом лице — враги. Даже некоторые не христиане желали его смерти.

Упрекать Белиала за его не совсем логичную логику было сложно: тут уж сказывалось нынешнее болезненное состояние и расшатанная психика падшего ангела начала. Лишь терпеть, разводить руками и тяжело вздыхать.
Кто-то может ненавидеть его за эту нестабильность разваливающегося на куски сознания. Иным же придется все время носиться по пятам в попытках собрать то, что уже давно сломано и ремонту не подлежало. Словно восстановить ретро автомобиль.

Сейчас или никогда, в противном же случае — позволить Абаддону и дальше о себе заботиться. Долги лорд в этой жизни набирать как-то не стремился, хотя и предчувствовал, что может набрать их именно в ней. Однако до этого умудрялся жить и справляться сам по себе, но сейчас… Ангел бездны рушил его планы. Тот, кем хранитель зла никогда не интересовался, а потому не знал, чего ожидать за «услугу».

Тело не слушалось, но повиновалось древним знаниям о том, как «выжить любой ценой». Белиал фактически заставил себя найти второе, третье или уже десятое (?) дыхание и аккуратно двинул ногой, проверяя, насколько шумным может быть его ватное тело. Благо, нынешний сосуд отличался хрупкостью и легкостью. Не слон уж точно.

Звон в ушах мешал, но, пожалуй, вышло очень даже ничего — тихо так.

Теперь Андервуд изящно (почти) перекатился со спины на живот и посмотрел на закрытую дверь, в которую ушла парочка.
Опустил сначала одну ногу на пол, не сводя глаз с прохода, затем вторую: встал на пол и оттолкнулся руками от стола, отрывая корпус.
Покачнулся, чуть ли не теряя равновесие, но вовремя вновь схватившись за стол. Просто кровь ударила в голову и потемнело в глазах на секунду — с кем ни бывает.

Пару раз моргнув, приходя в чувство, беззвучно шевеля губами, словно рыба, выброшенная на сушу, Олли отступил от пресловутого стола.

Двинулся медленно, почти бесшумно, на выход из кухни. Прошел по лестничному пролету, то и дело спотыкаясь и тяжело дыша — физические силы ни к черту. Помогал себе, опираясь о стены, доковылял до выхода. Положил ладонь на ручку и буквально вывалился наружу, падая на колени, но держась за ту же ручку качающейся от его веса двери. Встал и побрел куда глаза глядят, даже не додумавшись закрыть открытый на распашку вход в дом.

Свежий воздух слегка привел мальчишку в чувство, что и послужило причиной того, как Андервуд таки добрался до своей квартиры.
Всполошил, правда, вообще все, что только мог: нащупал в кармане ключи; не закрыл до конца дверь, когда входил внутрь своей берлоги, оставив аккуратно приглашавшую внутрь щель; перевернул зачем-то пальто с вешалки; кинул телефон на стол и рухнул на диван в ботинках, проваливаясь в очередной, на сей раз — долгий сон.

А чуть позже обеспокоенный знакомый одногруппник тихонечко войдет, посмотрит на спящее безмятежное лицо и поставит в сторонку забытый в коридоре портфель, неожиданно пропавшего студента. Так же тихо уйдет, не закрывая до конца вход, словно того парня здесь и не было вовсе.

Какой хороший и честный человеческий раб. Жаль, Белиал не узнает об этом.

+3

15

Современные люди редко задумываются о подобных мелочах, но у такой простой на первый взгляд вещи как чай есть своя история, свой характер и даже душа. У зеленого чая, который так любят китайцы, введшие мировую моду на этот напиток, натура нежная, возвышенная. Чашечка освежающе горьковатого зеленого чая не только дарит испившему покой и гармонию, но и волшебным образом настраивает на созерцательный лад. Черный чай, строгий и терпкий, подобен хорошо выдержанному коньяку, он согревает кровь в жилах и придает телу бодрости ничуть не хуже своего извечного конкурента - кофе. Британцы, большие поклонники традиций, предпочитают пить индийский черный чай из пафосных фарфоровых чашечек с молоком и чопорными ванильными булочками с изюмом. Но самым душевным, по мнению Абаддона, является чай из русского самовара. Обжигающе горячий со сладким дымным ароматом фруктовых веточек, в русских семьях чай подают с медом и вареньем, с румяными ватрушками, хрустящими баранками и шоколадными конфетами в хрустальной вазочке. Для самовара сорт чая не имеет значения. Можно заварить в нем липовые соцветия, ромашку или мелиссу, мяту, зверобой и смородиновые листочки, и пить в прикуску с гречишным медом и орехами, коротая время за неспешной дружеской беседой. К сожалению, сейчас самоварами почти никто не пользуется, прогресс на месте не стоит, и люди давно перешли на более эргономичные электрические чайники, но чай из рук Яги все еще пахнет костровым дымом и еловыми шишками. Обычно ангел бездны приносит с собой к чаю пышные сдобные булочки собственного приготовления, с корицей и орехами, с сушеной брусникой и вяленой клюквой, бисквитные рулеты с яблочным повидлом или абрикосовым джемом, реже черничный джем или малиновое варенье. Сегодня демон не принес бабуле ничего, кроме хлопот и полумертвого ангела начала и теперь меланхолично вглядывался в замысловатый хоровод чаинок, словно надеясь угадать в их причудливом танце ответы на заданные ведуньей вопросы.
Демон приглушенно смеется над метким замечанием ведьмы. Анекдот, да еще какой - ни в сказке сказать, ни пером описать! Было у отца три сына: старший умный был детина, средний был и так, и сяк, ну, а младшего назвали Абаддоном, хотя с тем же успехом могли наречь Иваном. Признаваться вслух в собственной глупости совершенно не хотелось даже в шутку, как и объяснять бабуле, как так вышло, что Оливер не знал об истинной сущности заинтересованного в нем профессора. Но хочешь-не хочешь, а расплачиваться за собственное безрассудство все равно придется. Недооценил он плачевного состояния брата. Теперь за оказанную Ягой услугу одними перьями не расплатишься, будь они хоть из чистого золота девятьсот девяносто девятой пробы. Но, разумеется, оскорблять радушную хозяйку вопросами о том, что с него причитается за проявленную доброту и понимание, он не станет. Не маленький уже, давно усвоил, что у спасенной жизни есть лишь одна цена - другая жизнь. Все остальное будет непростительным преуменьшением. Такие долги не отдаются в одночасье, они относятся к долгосрочным займам, но у демона разрушения достаточно времени и терпения. Он подождет. И будет рядом, когда потребуется, чтобы вернуть бабуле должок.
-Пожалуй, тебе полагается медаль за спасение утопающего, - весело улыбается, поднимая взгляд на девушку, - Или за спасение утопающего христианина это уже орден?
В этом весь ангел бездны, шутки шутить и паясничать ему много легче чем откровенничать пусть даже и с тем, кого он справедливо считает другом. За маской напускного безразличия и сарказма у него скрывается лишь еще больший сарказм, щедро сдобренный здоровым цинизмом, после знакомства с которым количество желающих копаться в сложном внутреннем мире Абаддона резко уменьшается.
-Если друг оказался вдруг, - загадочно напевает мужчина, лишь разогревая любопытство, но не удовлетворяя его. У него хорошо поставленный приятный голос, так называемый бархатный баритон с вкрадчивыми хрипловатыми нотками, от которых у многих поклонниц эксцентричного миллионера подкашиваются ноги, и лукавые искорки в глазах.
- Боюсь, душа моя, мой рассказ не так хорошо удовлетворяет жажду, как твой чай, кажется, я забыл дома свое красноречие, - с явным сожалением вздыхает демон.
Рассказ и впрямь вышел бы довольно пресным и скучным на его вкус, как и любая реальная история, стоит убрать из нее всю недосказанность. Первоначально демон обманул собрата, руководствуясь осторожностью и здравым смыслом, не желая вредить и без того явно пострадавшему разуму приветами из общего прошлого. На смену осторожности пришло банальное любопытство, сколько он сможет продержаться против лорда лжи в забавной детской игре “верю-не верю”. До сих пор ангел считал, что ему попросту везло, хотя и подозревал, что солидная доля этого везения приходится на подсознательное желание Оливера быть обманутым, вполне понятное желание держаться подальше от собратьев и прочей нечисти и, как следствие, удобно не замечавшего тревожных звоночков. В любом случае, каких бы пикантных подробностей его отношений с братом не напридумывала себе Яга, все было живее и интереснее, чем позиция “я - не я, оно само”.
- Разве что одну партейку, я сегодня не в лучшей форме. Не хотелось бы прибавлять к моему растущему списку долгов еще один карточный, - обаятельно улыбается бабуле ангел, внимательно наблюдая за женскими руками, весьма ловко тасующими блестящую, точно новенькую колоду, - На что будем играть? Только чур неприличное не предлагать, а то я ведь могу и согласиться, - как всегда шутливо подкалывает подругу падший.
Тихо шуршат карты, складываясь одна на другую по обе стороны стола. Мужчина тянется за своими с ленивой грацией разомлевшего на солнце сытого хищника. Он уже мысленно признал себя дураком, а им как известно везет, тем более в одноименной игре.  Стоит заглянуть под рубашку привалившему счастью и губы сами собой растягиваются в широкую ухмылку, хотя больше всего принцу фурий хочется смеяться до икоты от абсурдной комичности ситуации. Козырем в сданной партии служит трефа - мелкие неприятности, как мысленно отмечает Абаддон (некоторые знания налипают, как не уворачивайся) - но в руках демона карты жизнерадостно сияют ярко красным: сплошь чирва и одна стыдливо затесавшаяся сбоку бубновая девятка. Исход партии предсказуем, тут и к гадалке не ходи. Уже с первого хода - “дамы вперед!” -девятка обзаводится компанией в виде старшей и умудренной опытом бабулиных рук десяткой, а на втором ходу к ним присоединяется бубновая семерка, которую демон без особого энтузиазма бьет девяткой, чтобы в следующую секунду забрать их обратно вместе с семеркой и девяткой пик.  Только гордость не позволяет запальчиво бросить карты на стол, признавая поражение. Но в конечном счете ни она, ни извечный сарказм не способны спасти плачевное положение и уже через пять минут ангел бездны  остается в дураках. Вполне предсказуемо.
-Кажется, у тебя на родине в таких случаях говорят "не повезло в картах, повезет в любви"? Не знаю, какая здесь связь, но было бы здорово, коли так, - все еще улыбаясь, качает головой Абаддон и осторожно смотрит на часы, - Если ты хотела меня обсчипать, то сейчас самое время. Только осторожно, у меня чувствительные крылья, - насмешливо ухмыляется, строя бабуле глазки.
Как гласит золотое правило похода в гости "сразу никто не уходит", но и "не стоит слишком долго засиживаться, если не хотите попасть в безвыходное положение". Строго говоря, падший ангел в него уже попал. Лихо так влетел на всех шести крылах, красиво перепахав носом землю. Повторять коронный номер на бис в ближайшее время не хочется. Что бы демон не думал о своих долгах перед Ягой, но уговор дороже денег. И потому он спокойно отдается в теплые, чуть суховатые женские руки, утешая себя светлой мыслью, что хоть кому-то его перья теперь принесут пользу и отгоняя другую, ехидную, что бабулины манипуляции это всего лишь малая жертва против того, сколько крови с него выпьет Люцифер, когда узнает о лорде лжи. Которому, кстати, пора было бы и очнуться, время уже позднее.
-Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством, - мягко улыбается Абаддон, натягивая пиджак обратно, когда ведунья заканчивает сборы, - Итак достаточно уже времени отнял. Заберу свой крест и понесу домой отсыпаться, - хохотнув кивает головой в сторону кухни, - А на недельке загляну к тебе с… - задумчиво облизывает губы, - Клубничным тортом! Легкий сливочный крем, сочные сладкие ягоды в сочетании с чашечкой освежающего мятного чая, идеально подходят для дружеских посиделок теплым летним вече...Вот ведь! - к счастью, мужчине хватает ума и такта вовремя замолчать и продолжить возмущение мысленно, костеря непутевого демона поочередно на английском, отборном русском, итальянском и даже латыни, невесть откуда всплывшей в подсознании, - Сбежал паршивец! - в сердцах закончил тираду Абаддон, устало глядя на опустевший кухонный стол.
Ну, а чего он собственно ожидал? Что студент, придя в сознание в неизвестном месте, станет дожидаться возвращения спасителей, благочестиво сложив ручки на животике? Или же заявиться к ним в гостевую, смущенно шаркая ножкой на пороге? Смешно! После стольких месяцев наблюдения, ему следовало предвидеть такую реакцию.
-Ягиня, прелесть моя, - тяжкий вздох принятия неизбежного, - Я должен лететь удостовериться, что это горе луковое благополучно добралось до дома. Не хотелось бы, чтобы твои старания пропали зря. Но я обещаю вернуться, - он мягко приобнимает девушку за плечи, тепло целуя в гладкую щеку и направляется по лестнице вниз, к гостеприимно распахнутым дверям, которые с неодобрительно поджатыми губами тихонько прикрывает за собой. Зябко ежится от ночной прохлады, с завистью обводя взглядом  редкие светящиеся прямоугольники окон, где в тепле и комфорте коротают летний вечер мирные жители Дублина. Воспользовавшись отсутствием поздних прохожих и нежелательных наблюдателей, с тихим шорохом расправляет крылья и в следующую секунду исчезает, растворяясь в воздухе.

Отредактировано Richard Livingstone (2018-12-11 14:21:28)

+3


Вы здесь » Godless » real time » [26.07.2018] Смертельные шрамы