Godless

Объявление

А теперь эта милая улыбка превратилась в оскал. Мужчина, уставший, но не измотанный, подгоняемый азартом охоты и спиной парнишки, что был с каждым рывком все ближе, слепо следовал за ярким пятном, предвкушая, как он развлечется с наглым пареньком, посмевшим сбежать от него в этот чертов лес. Каждый раз, когда курточка ребенка резко обрывалась вниз, сердце мужчины екало от нетерпения, ведь это значило, что у него вновь появлялось небольшое преимущество, когда паренек приходит в себя после очередного падения, уменьшая расстояние между ними. Облизывая пересохшие от волнения губы, он подбирался все ближе, не замечая, как лес вокруг становится все мрачнее.
В игре: ДУБЛИН, 2018. ВСЁ ЕЩЕ ШУМИМ!

Некоторые из миров пантеонов теперь снова доступны для всех желающих! Открыт ящик Пандоры! И все новости Безбожников еще и в ТГ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Godless » flash » [До Р.Х. - XX вв] Осколки


[До Р.Х. - XX вв] Осколки

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[epi]ОСКОЛКИ До Р.Х. - XX вв
Connor Strider, Nicolas Finley
http://s8.uploads.ru/t/p7jqw.jpg
В одну кучу все проблемы, все находки, все потери,
чиркнуть спичкой, надышаться горьким дымом и уйти.
Все, что было не по нам, не по душе и не по теме,
не по росту, не по сердцу и совсем не по пути...(с)
[/epi]

+1

2

Он чувствует их танцы, что матушка-земля грузной вибрацией разносит во все уголки долины. Он чует их костры и скромные, впопыхах радостных приготовленные явства, ждущих своего часа на вынесенных наружу лавках. Он слышит их песни, восхваляющие ум и слаженность люда простого, которому любая лесная тварь по плечу. И видит носящиеся вдалеке, тёмные в отблесках огня, фигуры.
(Будто бесы поганые.)
А лесная тварь ходит взад-вперёд на цепи заговорённой, вверх-вниз да вокруг железного столба, что деревенский волхв благословил. Зловеще звенит цепь, до дрожи костей пробирает скрежет железа об железо, когда всё что видно во тьме — это два сверкающих зелёных огонька. Не находит себе покоя дивный зверь, вновь скрученный да скованный презренными людьми. Тугая полоса ошейника болезненно сжимает горло, но гигантский кот молчит, не позволяя себе ни на секунду показать слабость, и продолжает свой беспокойный марш.
Вся деревня ликовала, когда был наконец-то пойман чудесный Кот Баюн — в этот знаменательный вечер они не отказывали себе ни в каких радостях. Обуздали они беду, предотвратили ужасное несчастье, которое неумолимо кралось к ним на бархатных лапах. Крепкие мыщцы перекатывались под непробивной шкурой зверя при каждом шаге, верно напоминая о его недюжой силе, но они не могли скрыть торчащие рёбра.
Очередной кусок леса вымер его усилиями: улетели все птицы, сбежали все звери, не желавшие становиться добычей или врагом чудовищу с колдовским гласом. И люди, люди стали обходить стороной умолкшие рощи, протаптывая новые дороги в бескрайней русской чаще. Стал тощать Кот Баюн, живя впроголодь, пока решение отправиться дальше, в поисках новых охотничий угодий, не стало неотвратимой необходимостью.
Поверить в то, что разложившие для него ловушку деревенские жители были такой же неотвратимостью, он отказывался до самого последнего момента. И бесился только сильнее, когда слышал шелест ветра, запутавшегося в верхушках деревьев, скрип их стволов, шорох трав приминаемых ловкими лапками, маленькими аль большими, не суть. Он чуял жизнь, незаметно плещущуюся в тёмно-изумрудном море лесов и всё его существо жаждало окунуться обратно в родной омут, раствориться в ароматах цветов и земли и старой хвои, запахах других зверей и птиц.
Но каждый порыв наказывался приступом удушения каждый раз, когда он забывался и делал рывок в сторону леса. И снова омерзительно скребут железные когти по железному столбу, когда гигантский кот взбирается на верхушку.
Ни боль, ни будущие пытки не пугали Баюна. Он прекрасно знал, что когда затухнет последний костёр и расспылятся в сером утреннем воздухе последние остатки эйфории, люди больше не дадут ему покоя. У всех за плечами стояла как минимум одна больная, но такая любимая бабушка, нежное дитя, которое не заслужило уходить из этой жизни столь рано, стареющие родители, что жаждали увидеть расцвет нового поколения, захворавшая возлюбленная, покалеченный суженный... Их было много, бесчисленное множество хворающих и страдающих, много как деревьев в лесу. Как листки на кроне многовекового дуба — они дрожали на ветру столь же хрупко, но цеплялись за свои жизни с ужасающим упорством. И толика боли лесного чудовища ничего не стоила в обмен на чудесное исцеление самых родных и любимых. Ооо, если б они могли, они вырвали б его глас из его же глотки, спрятали б в шкатулку, а остальное бросили б на корм шавкам.
Без малейших сожалений.
Баюн не боялся боли, он ненавидел её. Ненавидел её столь же яростно, сколь проклинал каждого из этих двуногих тварей: слабых, трусливых, загордившихся кровососов. Он ненавидел боль, которая ожидала его поутру и с не меньшим огнём в душе он ждал момента, когда вернёт свою боль каждому жителю этой деревеньки и прочих других. Порвёт горло каждому глупцу, что не побоялся поднять своё орудие на беспомощного зверя дабы клешнями вырвать из того целебный сказ.
Боли он не боялся — боялся бездействия, ведь пока есть боль, есть воля жить. Когда же ничего нет, разум начинает сходить с ума. Вот сейчас кот ходит взад-вперёд, вверх-вниз да по кругу, а потом он начнёт неистово вылизываться, утопая в фальшивой чувстве комфорта, пока однажды шершавый язык не продерёт в непробиваемой шкуре уродливые плешины, словно дыры в разъеденных ржавчиной доспехах, что делали его уязвимей.
Он не имеет права оставаться в этом положении до той поры, когда в его разуме заведутся тлетворные человеческие черви. Верный момент для побега наступает всегда, он знает. Поэтому он аккуратно сложил лапы под себя и замер над верхушке столба тёмной, грузной тучей.
Он будет ждать, по-кошачьи терпеливо.[nick]Кот Баюн[/nick][status]my name is ruin, my name is vengeance.[/status][icon]http://s5.uploads.ru/uxoKn.gif[/icon]

+4

3

Вот он, зверь. Сильный, опасный, темный.
Плененный простыми смертными.
Звон цепи слышен даже здесь, когда он мечется вокруг столба, точит железные когти и от его ярости веет жаром. Не потому ли так надрываются музыканты, льется рекой вино и песни звучат громче обычного? Победители пытаются усыпить собственный страх. Тот самый, что мучил их долгие годы, что сгонял с насиженных мест, прятался за широкими стволами деревьев в лесу, скользил на мягких лапах мимо сонных домов. Тот, что нападал, рвал клыками еще живое тело, заглатывал целиком куски еще трепещущего мяса, бывшего некогда человеком или зверем.
Птицу вещую тоже бы сожрал.
Если бы летать мог.
Гамаюн смотрит на метания Кота спокойно, без любопытного злорадства или торжества. Почти сочувственно.
Зверь лесной, свободный – на цепи. Не правильно. Не… справедливо. Крохотный червь сомнения точит душу, не дает покоя. Поэтому вестник Велеса здесь. Опустился на венец крыши одного из людских строений, смотрит, по птичьи склонив голову к плечу.
Люди внизу празднуют, они его не видят. Даже не пришлось пользоваться мороком, скрывая белоснежное оперение от человеческого взгляда. Они вообще редко смотрят выше своей головы, а уж к небесам обращают свой взгляд, только когда беда припечет.
Тогда они пришли к нему, взывая о помощи. Что делать, совсем нет житья от Кота Баюна. В лес не выйти, до поля не дойти. Поет так, что сердце заходится. А еще глаза закрываются, вот только проснуться потом не каждому суждено.
Воля, Знание и Действие есть Бог. Гамаюн был всего лишь Знанием, вестником Воли Бога, а потому о Действии даже не задумывался.
Ну, почти.
Избавить род людской от чудовищного (чудесного?) зверя не мог, да и не хотел. Поет, может, и хорошо, но с голосом вестника ему не сравниться, а вещие сны, как выяснилось, далеко не всегда спасают тех, кому они снятся. 
На каждый вопрос должен быть ответ, и он его дал. Уже зная, чем все закончится. Стоп. Выбор есть всегда. Выбор был у людей, выбор был у Кота, но никто не захотел ничего изменить.
Никто!
Тьма не есть Зло, лишь отсутствие Света.
Кот был создан именно таким, какой есть, не в наказание роду людскому, как они были убеждены, а просто сам по себе. У него был дар исцелять, чудесный дар, а за каждое чудо надо платить. Люди до сих пор этого не понимают.
Ничего личного, Кот.
Ну, почти.
Помнишь, те метки, что ты оставлял у кровавых алтарей, обагренных человеческой кровью? Метки Велеса. Не слишком ли много взял на себя, лесная тварь?!
Вестник встопорщил перья на холке, расправляя крылья, безуспешно пытаясь подавить всплеск недостойных эмоций. Нет. Это не было местью. Это было справедливым наказанием. Наказанием, слышишь, Кот? Пора отвечать за свои поступки.

+3

4

Чуткая дремота вымотанного пленника мягко разлетается клочками порванной паутины, стоило только заслышать шелест крыльев. Он был слишком знаком дивному коту. Пронзительный взгляд глаз-огоньков тот час же смыкает невидимые челюсти на светлом, отливающем серебром в свете луны, силуэте. Хвост раздражённо хлещет в сторону и его глухой стук едва слышен. Бьёт раз, бьёт второй и замирает.
Люди не слышат, люди празднуют дальше.
Скованный точно вшивая псина кот не рад визиту названного... брата? Смешно. Не был рад и столько-то дней раньше, когда вещая птица прилетела поучать своего менее величественного собрата. Он помнил как сверкал тогда на солнце наряд из драгоценных перьев, впереди обладателя извещая мёртвый лес о прибытии важного гостя. Неказистая серая шкура, попорченная редкими шрамами словно рытвинами в земле, топорщилась тогда также как и сейчас. Гамаюн улетел в тот день ни солона хлебавши — не нуждался Кот Баюн в совете непрошенном, не терпел попыток запрячь его в узду предсказаниями, будто будущее — заранее протоптанная дорога. Сам он будущего не видел и это был единственный раз, когда он ощущал благодарность за такую милость. Ясновидящие вызывали в коте в лучшем случае жалость, на которую он был скуп. Знаете, сколько былин он может поведать о провидцах, которые рано или поздно теряли свой разум в уходящем в бесконечноть потоке будущего, бушующего и своенравного, готового расползтись в тысячи ручьёв, но меняющего русло от любой мелочи? Сотни.
И это были прекрасные былины, одна другой краше и трагичней. Больше самого сказа кот лелеял только маленькое семечко в самом его ядре: поучительное, предостерегающее. Не лезьте, глупцы, в непредсказуемую пучину, смиритесь с неведением. Но кто будет слушать чудовище, чьей последней заботой был урок усвоенный его едой.
Тем не менее рассказчик в нём негодовал. Злился, когда создания вроде Гамаюна рвали вуаль интриги, ломали ход событий, прибегая к столь нечестным трюкам, и прилепляли счастливые концовки, где они были неуместны и незаслужены. Жизнь редко похожа на ладную историю и порой это вызывало острую досаду. Она особенно неприятно саднила, когда ей начинали ковыряться в старых ранах. Когда брошенное ему предсказание всё же точь-в-точь сбывалось.
Обидно. Обидно и больно от мысли, порождённой разумом, снова и снова попадавшего в петлю отчаяния — что в этом его предназначение. Судьба, которая нерушимой нитью вилась в хаотичном потоке будущего, судьба вечной второй роли, закоренелой роли злодея, чей пик недолог и неизбежное падение в роль трофея блистательного героя — унизительную и позорную. Всё заранее прописано. От этой ядовитой мысли хотелось вылизывать себе бока до пресловутых проплешин.
Цепь вновь недобро звенит, когда Кот Баюн приподнимается на лапах будто вот-вот совершит рывок в сторону ненавистной птицы. Разумеется, он не бросится и оба знают это.
Пасть его размыкается, обнажая железные ножи-зубы, в беззвучном шипении. Предупреждает. Подлети чуть ближе, птичка, и сельчане отпразднуют новый праздник, в честь найденных по утру обломанный перьев велесова вестника. И на какой-то момент, на один короткий предательский миг, кот нахально ухмыляется.
Он не видел грядущего, но он знал прошлое и грезил настоящим. Он был Памятью, которой иногда так нехватало людям, а порой и самим божествам, удобно рассевшихся на своих тронах. Кот никогда не сможет предсказать, какой удар судьба уготовила величественной птице, но он прекрасно знал, зачем она прилетела сюда. И он смеялся ей в лицо.
Велес не мог не знать о выходках своего неблагодарного творения, но будь он действительно возмущён, давно бы отдал приказ наказать или лучше, лично спустился бы к обнаглевшей гигантской варежке. Вместо этого он молчал, не удостаивая Баюна своим вниманием. А вот Гамаюн бесился и бесился только сильнее, вынужденный копаться в грязи своими драгоценными пёрышкам, наводя в ней порядок. Уверенный, что отец одобрит, что так правильно и справедливо. Вон как заёрзал будто почувствовал, что дикий собрат видит его насквозь. Такие моменты были прекрасны, ибо меж богатым нарядом и высоким чином напыщенной птицы проглядывал заносчивый капризный ребёнок, ничем не лучше своего несносного бунтарного братца.
Такие моменты возвращали обратно волю жить, спасительной ниточкой качаясь над пропастью неизбежного отчаяния. Жить назло кому-то — кто-то скажет ребяческая цель, но Баюн бывало довольствовался только ею.
Впрочем, его триумф был недолог: в этот раз Баюну его проницательность не помогла, и шах и мат в этой партии поставил Гамаюн. Не страшно. Он дождётся новой игры.[nick]Кот Баюн[/nick][status]my name is ruin, my name is vengeance.[/status][icon]http://s5.uploads.ru/uxoKn.gif[/icon]

Отредактировано Connor Strider (2018-11-18 21:12:53)

+3

5

Собственно, чего ждал? Покаяния? Даже самому смешно стало.
Нет, не над Котом смеялся, над собой.
Вечно мнится, что можешь что-то изменить, исправить, направить на путь если не истинный, то хотя бы верный. Но все в пустую.
Яростно хлещет по бокам облезлый хвост, слава гордого зверя, вспыхивают лезвия клыков.  Птица молчит, застыв неподвижным изваянием на фоне полной луны. Коту сейчас все равно, кого рвать на куски. Истина совсем рядом, но он ее знать не желает. Для того, чтобы найти виноватого, достаточно посмотреть на свое отражение в зеркальной глади воды. Но коты извека ее избегают. Не потому ли?
Ждать рассвета Гамаюн не стал. Исчез так же, как и появился.

XIII вв. Монголо-татарское иго. Третья жизнь кота.

Речная заводь казалась бездонной, только по краям подергиваясь желто-зеленой ряской. Редкие цветы одолень-травы покачивались над темной водой, обещая защиту от болезней, порчи и сглаза. Впрочем, это не всем помогало.
Водяник был мертв.
Ему так и не удалось выбраться из хитроумной ловушки, расставленной в узком притоке между водяным колесом и каменным основанием старой заброшенной мельницы. Почерневшие раны говорили о том, как он безуспешно рвался из пут, пытаясь дотянуться до спасительной воды под палящим солнцем.
Страшная смерть. Видеть родную стихию, чувствовать ее совсем рядом, но не иметь возможности коснуться, вобрать ее силу.
Все равно, что лишить птицу полета.
Могильный холод зародился где-то в глубине сердца и Гамаюн зябко повел плечами. Нехорошая мысль, недобрая. Будущее? Кто знает. Как и большинство пророков, своего Птица не видел. Мог спросить у Велеса, но не хотел. Собственно, когда он последний раз, его, Велеса, видел?
Недобрые времена. Недобрые люди. Бескрайнее небо затянуто копотью пожарищ, славянские земли раздроблены и разбиты, поля вытоптаны злыми копытами монгольских коней. Войны людей - это всегда войны богов. Наказание за пренебрежение и предательство. Люди отказались от покровительства Велеса. Впрочем, не только его. В забвение отправилась Макошь, Даждьбог, Перун, Ярила, не говоря уж о тех, кто правил миром ночью. Сами виноваты. Не приняли всерьез нового бога Константинополя вместе с его пернатым воинством. И вот результат. Вместо капищ белокаменные храмы, вместо оберегов-коловратов – кресты.
Сами виноваты.
Нет, этого Гамаюн никогда не говорил вслух. Он вообще последнее время мало с кем разговаривал. Его не искали, к нему не обращались за помощью. Он бродил по остаткам девственных лесов, принимая с помощью магии Велеса человеческое обличье. То явится стариком, то подслеповатой говорливой бабкой, то вот как сейчас, девицей лет пятнадцати. Неказистой, страшненькой, все лицо усыпано конопушками, глаз левый косит, правая нога прихрамывает. За плечом старый, видавший виды кузовок, а что в кузовке – не скажу. 
Тот, кого он искал, рано или поздно сам должен был явиться сюда, к старой мельнице и расставленной им ловушке.
Даже свои называли его «Людоедом». Даже те, кто окружали его, те, кого он вел за собой, принося победу, добычу, славу. Они изгнали его, не приняв жестокости. Страх окружал все его перерождения. Черная гниль ненависти изводила его сердце.
Теперь он охотился на своих. Нечисть-то в чем перед тобой провинилась, Баюн?
Хрупкая на вид рука потянулась с ножом к мертвому иссохшему водянику, чтобы освободить его от пут.

+2


Вы здесь » Godless » flash » [До Р.Х. - XX вв] Осколки