Godless

Объявление

А теперь эта милая улыбка превратилась в оскал. Мужчина, уставший, но не измотанный, подгоняемый азартом охоты и спиной парнишки, что был с каждым рывком все ближе, слепо следовал за ярким пятном, предвкушая, как он развлечется с наглым пареньком, посмевшим сбежать от него в этот чертов лес. Каждый раз, когда курточка ребенка резко обрывалась вниз, сердце мужчины екало от нетерпения, ведь это значило, что у него вновь появлялось небольшое преимущество, когда паренек приходит в себя после очередного падения, уменьшая расстояние между ними. Облизывая пересохшие от волнения губы, он подбирался все ближе, не замечая, как лес вокруг становится все мрачнее.
В игре: ДУБЛИН, 2018. ВСЁ ЕЩЕ ШУМИМ!

Некоторые из миров пантеонов теперь снова доступны для всех желающих! Открыт ящик Пандоры! И все новости Безбожников еще и в ТГ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Godless » real time » [22.08.2018] Выставка из трупов


[22.08.2018] Выставка из трупов

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

[epi]ВЫСТАВКА ИЗ ТРУПОВ 22 августа 2018
Oliver J. Underwood, Kearns Lehmann
http://forumfiles.ru/files/0019/a2/29/60419.png
https://media1.tenor.com/images/780aaf769a50ae1b46c3bdc332ed0d41/tenor.gif
Маньяк, убивающий красиво, вернулся.
Демон позаботится, чтобы никто и никогда не схватил его за руку отныне.
Ну, а сегодня нас ждет выставка из трупов!
Интересное резюме...[/epi]
[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-12-25 02:48:27)

0

2

Шатен в кожаной куртке, темных солнцезащитных очках и рюкзаком на одном плече, чью лямку он придерживал пальцами, стоял в толпе прямо посреди улицы этим ясным и солнечным деньком… Омраченным убийством.

Вернее будет сказать: омраченный сразу несколькими убийствами. Трое человек, что нашли свое последнее пристанище в закоулке тихого спального района. Сразу за супермаркетом — по пути Оливера от колледжа до дома.

Парень тяжело вздохнул и посмотрел себе в след (в сторону парковки в дали), а затем — дальше по направлению, по которому студент и должен был двигаться, если бы его не привлекло столпотворение и ярко-красные, да синие огни машин Гарды Шихана — органов дублинского правопорядка.

«Каждый день — праздник?» — демон раздумывал над тем, хорошо это или плохо, что прямо на его пути обнаружились тела.

С одной стороны… А... Не...
С любой стороны — это великолепно!

Вызывало интерес, забавляло и одновременно, вместе с этим, защищало Андервуда от перспективы быть похищенным сегодня.
Да, падший ясно чувствовал нечто, что скрывается в его тени и усиленно смотрит. Однако стоит резко обернуться и вглядеться в темную фигуру на асфальте — никаких тебе глаз. Зверь прятался, ожидал своего часа, который, судя по нарастающей тревоге, исходящей от древних инстинктов, наступит в ближайшее время. Ни сегодня, так завтра, а пока… Белиал будет наслаждаться зрелищем за желтой полосой «do not cross», потому что сцена за ней воистину великолепна.
Будто ожившая картина: тела, прекрасные в своей наготе, с выгрызенными внутренними органами; наполненные розами и прочими травами, словно букеты дьявольского романтика в красивой «обертке»; руки, ноги и головы отделены от туловища и сложены неподалеку в нечто, говорившее о страсти убийцы к оккультизму.

Лорд лжи не был экспертом-криминалистом или серийным убийцей, но видел в работе маньяка нечто очаровывающее. То, отчего захватывало дух и сдавливало дыхание, как если бы это была надпись на асфальте «я люблю тебя» для девицы у окна. Такие же трепетные и волнительные ощущения, вперемешку с легким возбуждением, получал хранитель Зла. Знал ли он получше любого следователя, какого мастера эта работа? О, да. Конечно знал. Никогда не видел прежде, но понимал, почему эта выставка была устроена именно тут, именно здесь, именно сейчас. Кое-кто ведь обещал ему, не так ли?

«Где же ты?» — голубые глаза трепетно блестели, в поиске автора картины в толпе.

Как хорошо, что они скрыты за очками, а то выглядел бы странно.

Он не видел Кернса Лемана среди незнакомых озадаченных и напуганных лиц. Регин, как всегда, умел затеряться среди смертных, несмотря на свою популярность в определенных кругах.
Олли давно уже успел выяснить: кем являлся и как звали парня. Благо, тот оставался на слуху. Произведение искусства, говорите? Да этот парень — художник! Смертные просто не видят изящества в смерти. Гнусные варвары, убивающие талант.

Маньяк не мог не прийти. Они всегда возвращаются на место преступления. Наслаждаются своей непознанностью. У виверна же, могут быть и иные причины. Например, ждать реакции демона. Тот, по крайней мере, хотел, чтобы Регин ее ждал. Оливер даст любую реакцию, какую только захочет мастер.

«Подойди же. Незаметно встань рядом. Поговори со мной, как бы невзначай. Дай мне поблагодарить тебя за потрясающее удовольствие, что ты мне доставил.»

Полицейские копошились, что-то усиленно рисовали и фотографировали. Белиал успел как раз вовремя: еще даже журналисты не показали своих вездесущих носов.

[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-12-25 02:49:43)

+1

3

- Нравится букет, что я организовал для тебя? – Регин подходит незаметно. Его руки оплетают тело студента, кажущееся хрупким по его ладонями. Виверн привык планировать сверху на свою добычу, быть неприметным и сейчас он воспользовался любопытной толпой. На нем серая толстовка, голову покрывает капюшон. Губы в страстном шёпоте прижимаются к уху, ласкают плоть сосуда.

- Это мое приглашение на свидание, но… цветы это такая мелочь, может мне стоит изобразить твой портрет, м? – он с усмешкой кусает ухо и отстраняется, делая непринужденный вид.

- Хэй, малыш, пойдем в кафе, думаю, ты не откажешься сегодня выпить. Эти убийства… так ужасны. – побольше драмы в голос, для театральщины. Игра на публику. Виверн говорит же это четко, громко. Даже его слова подхватила какая-то девушка, соглашаясь с тем, что это так отвратительно и ужасно.

Вот только во взгляде убийцы нет ни грамма сожаления. Он подхватывает Оливера под локоть и выуживает из вездесущей толпы.

На этот раз его жертвы не были бомжами без примет или одиночками. Красивые тела. С кожей без единого пятна, словно породистые коровы были забиты и выставлены. Регин же не мог показать демону чудесный букет, состоящий из отбросов подворотен? Не мог. Он поставил себя под удар, убив кого-то, находящегося по статусу выше, чем мусор за которым он привык охотиться, но… Это явно стоило того.

- Я уже и забыл, это ощущение… ощущение делать кому-то подарки, а не просто удовлетворять голод. Там должно было быть пять цветков, но я два испортил. Досадно. Мои когти слишком сильно порвали плоть, и пришлось их использовать как еду. Свиней, а не когти. – хмыкнул Регин, заведя руки за спину. Он достал маску, которую используют больные люди, и нацепил на лицо, следом одел такие же солнцезащитные очки и стащил капюшон, вытаскивая из-под него волосы.

- Ну, или мы могли бы пойти к тебе и купить выпивку по дороге? – то, что у демона могли быть другие планы хищника не интересовало. Почему бы их не опустить? Тем более чешуйчатый намекнул, что заплатит за любые идеи демона.

Все же Регину хотелось свалить с улицы и подальше от душного солнца. Он как ящерка уже нагрелся сегодня и, тем более, он желал найти место с более низкой температурой и расслабиться там. Толстовка не способствовала снижению температуры.

Он остановился, предлагая парню решать куда они направляются. Его взгляд скользил по людям. Монстр с красивой оболочкой поворачивал голову в след каждому человеку, расценивая, а не захватить ли ему закуску к выпивке. С последней их встрече что-то изменилось в его поведение, а может так подействовало красивое убийство? Привело зверя в возбуждение. Ведь это не повторяющийся ритуал для пропитания, а он задействовал многие свои ресурсы, пытаясь добиться своей цели.

+1

4

По всему телу проходит стая мурашек, стоило Кернсу появиться и обнять его.

Впрочем, Оливер и так находился в эйфорическом состоянии от вида потрясающе распотрошенных тел. От ощущения страха в сердцах смертных, что рождала эта инсталляция.

Искусство ведь на то и искусство, что не обязано нравится всем. Вещь безвкусную от вдохновляющей всегда отличало лишь одно — реакция. Белиал считал, что подлинное искусство рождает в наблюдателях хоть какой-то отклик. Прочие серые полотна могли заставить обывателей пройти мимо, не посмотрев, тут же забыв, но не шедевр… Шедевр захватывает обывателя, приказывает встать исступленно, завороженно всматриваясь.
Страх — это тоже эмоция, сравнимая по силе своей со многими самыми яркими чувствами, вроде восторга, радости и горечи. И люди в этой толпе боялись прямо сейчас.

До ступора. До дрожжи.
Животный страх жертвы.
Ужас перед неизвестностью.

Вообще, страх по природе своей был похож на влюбленность: адреналин связывал эти два чувства вместе. Бабочки ли это в животе или подкашивающиеся от мандража ноги — не важно. Демон не умел до костей бояться по-настоящему чего-то реального. Лишь пугался или тревожился, а потому страх для него становился еще более сроднен любви.

Теперь каждый человек, что увидит эту картину, по-настоящему влюбится! Прелестно!

— Я в восторге, — не мог оторвать взгляда парень, честно признаваясь в своих чувствах.

Он ожидал и жаждал этого, ведь Регин обещал, но никакое ожидание не подготовит тебя к подобному. Пытаться предсказать поступки страстного безумца — это как угадывать погоду по приметам.
Бесполезно. Да и надо ли?

Олли ощущает касание зубов и дыхание его учащается. Это было опасно и это заводило лишь сильнее. Вот так вот, в толпе… Благо, никто никогда бы их и не увидел: у демона есть аж целых два способа скрыть их присутствие, однако, ни один из них не потребовался.

— Мне придется прятать твои трупы, если ты попытаешься изобразить мой портрет, — шептал в усмешке юноша, легонько касаясь чужих кистей на своей пояснице, щекоча их ледяными пальцами.

Регин отстраняется и Олли чувствует себя странно вне холодящих душу объятьях. Ласковый убийца, который может и тебе перегрызть глотку, если что; жестокий любовник, напрягающий каждую клеточку тела одним своим присутствием, заставляющий трепетать и остерегаться себя. И хранитель зла: казалось, глупый, покорно позволяющей подобраться к себе со спины маньяку.
Белиал был настолько безумен в своей всепоглощающей любви к тьме, что даже на пользу. Именно так и нужно вести себя, когда заходишь в клетку к зверю: главное — не бояться, ведь он чувствует твой страх. Нападет, если решит, что ты ему надоел; что ты недостоин находиться с ним рядом.

Общение с осколками изначального Зла всегда было трудным. Каждый из них имеет свой характер. Свои предпочтения. И всем нужно угодить, чтобы защитить.

— Твой подарок того стоил, — счастливо улыбнулся Андервуд, идя рядом, — Эти лица… Они поражены твоей работой. А многие из них так и вовсе никогда не забудут этот день!

Парень рассуждал мечтательно, закусив нижнюю губу по привычке, от нервов. Все-таки, последние дни были полны необоснованной тревоги.
Он посмотрел на Регина: тот всегда соблюдал осторожность истинной знаменитости. Это радовало того, кто был заинтересован в его осмотрительности и приводило в грусть от очередного осознания людского варварства. И как только они умудрялись вообще двигаться в научном и культурном прогрессе? Наверное, дело было в исключительных индивидуумах, которые толкали все человечество вперед. Редкие особи, что были словно цветное пятно в черно-белом ряду. Таких, чаще всего, высмеивали их же соотечественники и казнили глупцы.

А виверн… Лорд лжи не знал, сколько перерождений тому удалось пережить. Как он лишался сосудов. Но в одном парень становился уверен точно: свиньи убили в нем желание творить, сделав из него монстра.

И падший злился от этой мысли каждый раз.

— … И никогда не найдут тебя вновь, отныне. — дополнил, спустя время, свою ранее сказанную похвалу.

Оное стало одной из главных целей того, чьи способности, вероятно, лучше всего подходили для подобной задачи. Отец обмана, манипулятор и иллюзионист — он сделает все, ради чего был создан. Покровитель и хранитель. Тот, кто питается и ловит кайф от темного хаоса.

— Ты уверен, что хочешь ко мне? — рассмеялся юноша, — Моя аскетичная студенческая берлога, боюсь, слабо подходит твоему… — он остановился, раздумывая, — Ах, ну да. Подворотня всяко хуже была, чем моя квартира. — пожал плечами, — Если ты хочешь, конечно… То нам придется сесть на автобус и проехаться до окраины города с двумя пересадками.

Все эти сложности, к которым он привык в последнее время, вместо банального такси.

— Поездки на такси меня напрягают. Мне проще оставаться на людях. Всегда. — шатен вновь вернулся в то самое напряженное чувство, что преследовало его, — Думаю, за мной кто-то постоянно следит…

Андервуд резко встрепенулся, махая успокаивающе руками перед собой. Мимо проходило множество потенциальных «жертв», на которых озирался его собеседник и почему-то демон на секунду почувствовал себя так ничтожно, будто бы он был одним из смертных.

— Нет, сейчас, думаю, беспокоиться не о чем. Я не чувствую этого давящего желания рядом с собой, но… — посмотрел на секунду куда-то в сторону студент, — Прибывание у меня в гостях может стать идеей опасной.

Оливер резко пришел в чувство: перевел взор голубых глаз на Кернса, протянул руки и повернул чужое лицо на себя, подошел почти вплотную, пытаясь разглядеть за темными очками то, что видели эти глаза…

— Не смотри на других, когда я говорю с тобой, — губы были в сантиметрах от маски, — Это грубо, — прошептал он и отстранился.

[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-12-25 02:50:14)

+2

5

Регин усмехается. Идея с его портретом выглядит все более завораживающей темой для искусства. Тем более… демон так мило предложил спрятать трупы, чтобы его не заподозрили смертные. Но маг промолчал, решил оставить свои мысли в тайне.

- Не забудут? Нет, увы все стирается со временем из памяти. Только безумцы повторяют подвиги своих кумиров, но… они делают оплошности. Сколько бы свиней ты не убил, не превратил их плоть и мясо в искусстве, все равно они останутся тупым скотом, который не истребишь.

Виверн хмыкнул, замолчал, когда его повернули к себе. Чужие глаза были слишком близко, как и чужое лицо. Он чувствовал его дыхание и… Обхватил студента за голову, чтобы убрать те несчастные миллиметры что их разделяли. Губы сомкнулись с губами, и длинный язык монстра вторгся между губ демона в глубоком поцелуе. Регин словно хотел задушить того поцелуем, вытравить из легких весь кислород и насладиться еще одним бездыханным трупом.

Но вот он отстранился, ухмыляясь.
- А я не знал, что ты можешь быть ревнивым. Я дарю тебе такие подарки и думаешь, что я сумею променять ценителя искусства на… какой-то мусор? Ты ошибаешься. – мужчина прижал ладонь к его щеке и провел по коже, словно стирая какой-то след.

Регин повел носом, поскреб щеку и завел руки за спину.
- Следят? Кто же тот безумец, что тебе угрожает… Не важно. Все равно он нам не помешает, а если попробует, то умрет. Думаю, при таких новостях, мое пребывание с тобой будет отнюдь не излишним. Тем более… знал бы ты, в каких местах я был. Наши страстные объятия в подворотне еще цветочки. Так что… не думаю, что твой хаотичный срач дома сумеет напугать мой взор больше мусорного бака под боком и голодных крыс. Пойдем.

Регин остановился. Он-то привык каяться на такси или звонил водителю агентства, но… Общественный транспорт был для него чужеродным зверем. Неизвестным. Теснота, духота, медлительность – отвратительно. Если бы не свет дня, то ящер бы предложил парню воспользоваться его «крыльями».

- Расскажи мне лучше про своего преследователя. Когда это началось. Хочу знать все. Может, я смогу тебе помочь. Может это подружка или дружок, восхитившейся твоей сосудистой тушкой? А может… ты испугался моей тени, когда я изучал твой маршрут и время? – Кернс оскалился, смотря довольно на парня.

Они дошли до остановки, и зашли в нужный автобус, правда стоило им встать, как навалившая тола плотно прижала их друг к друг.
- М… идеальное место для всяких извращений, не думаешь? Тебе быть не лжецом, а демоном похоти. – хмыкнул мужчина, привлекая демона к себе еще ближе, чем придавливала их толпа. Он обнял парня за талию, опустил руки к заднице и сцепил их в замок.

Конечно, пребывание в столь тесных условиях немного раздражали хищника. Это как волка запереть со стадом овец, которое грозилось самостоятельно залезть к нему в пасть. Даже две остановки в толпе были сущим Адом, и даже тот факт, что демон сейчас ближе к нему, как любовник в порыве страсти, не сглаживало этот факт.

+1

6

Демон был иного мнения насчет людской памяти.

Да, они склонны забывать многое, но повторяющееся насилие порождает страх, затем панику, а паника — это хаотичная стихия, с которой никто и никогда не был справиться в силе. В панике даже самые добрые люди способны на ужасные поступки. Безумие порождает безумие, единственный поступок ведет за собой сотню других и вот уже один монстр заставляет всю округу трепетать в ужасе, а имя его запечатлевается в истории.

Примером могут служить серийные маньяки, чьи имена известны каждому.

Тот же Джек-потрошитель. Убийца, что лишал жизни трущобных проституток несколько столетий назад. В свое время этот маньяк умудрился поставить всю общественность Лондона на колени и, так и оставшись не пойманным, будоражит кровь потомков до сих пор. Его имя стало нарицательным и обозначало кровавого монстра.

Но знают ли люди, кто такой «Монстр Анд»? Кто-то, разумеется, знал самого результативного маньяка в истории, но не каждому знакомо это имя столь же сильно, как имя названого ранее «Убийцы из Уайтчепела», что прикончил и расчленил всего лишь пять путан.

Сколько же нужно жертв, если трехсот недостаточно?

Ответ на этот вопрос был очевидным для хранителя зла: не важно сколько, важна лишь периодичность, загадочность и всеобщая паника. Ты должен убивать, но не так чтобы оное стало рутиной. Ты должен быть осторожным, но не прятать трупы столь тщательно, чтобы их стало невозможно найти. Ты должен не только наводить ужас своими методами, но и вдохновлять других.

Один маньяк — хорошо. Двое — лучше.
А там, где двое, всегда есть третий.
Троих поймать уже сложнее.

«Главное в таком деле — соблюдать не хитрые правила и не попадаться на глупостях.»

Пока он размышлял об этом, его поцеловали, выбивая готовящуюся речь о природе страха из головы. Олли и впрямь чуть ли не задохнулся от столь хищного выпада, но кто говорил, что общение с Регином будет легким? К тому же, подобной глубины поцелуй — в новинку для демона в данном теле. Такая чувственность и убийственность заставляла улыбаться от удовольствия и страдать от недостатка кислорода. Даже печать, кажется, горела огнем.

— Ты тоже ошибаешься, думая, что такой, как я, способен на ревность. Я просто люблю вежливость. — фыркнул, словно ударяя кнутом в ответ, голубоглазый мальчишка.

«И вообще, я чистоплотный. Просто не слишком богатый», — был недоволен выводами виверна лорд лжи, но озвучивать не стал.

Сам все увидит.

Меж тем, они тронулись с места. Собеседник, словно друг из университета, с которым парень был близок. Чересчур близок. Их взаимная мания пугала: демон, что является фанатом, готовым практически на все ради своего идола; и маньяк, по взгляду на которого не было ясно, хочет тот лишить жизни хилое тело сегодня или пока еще нет — мало ли, что в голову взбредет. Их странный союз выливался в обжигающую льдом страсть. У каждого от своих собственных тараканов. Весьма эгоистичное и нарциссическое влечение к самому себе в глазах другого.

Нравились ли им сами поцелуи или то, как они выглядят со стороны во время их?

— Твоя излишняя самоуверенность не перестает меня печалить, — спокойно отозвался юноша в ответ на длинную речь, пока они шли к остановке.

Пожалуй, у безумия любого гения, как и у всякого безумия были свои «проблемные» моменты. У Кернса сих моментов было сразу два и первый Белиал уже озвучил.

— Есть те, кто не по зубам даже тебе, Регин, — так же спокойно пояснил он, — И, знаешь, я отнюдь не из пугливых. Просто… Мне кажется, это как-то может быть связано с тем шрамом на моей руке. Ведь день его получения я практически не помню.

На остановке кучковалась группа других студентов, а потому Оливер говорил чуть тише, стоя сзади, из-за плеча.

— Однако умиляет стремление к альтруизму в отношении меня. Неужели тебя волнует судьба какого-то демона? — усмехнулся в привычной манере парень, глядя на приближающийся автобус.

Еще немного погодя, вся группа нырнула внутрь общественного транспорта, поочередно справляясь с турникетом. Сам же шатен не был удивлен растерянности знаменитой модели в непонятной для него ситуации. Наоборот, он даже весьма забавлялся мыслью о том, что маньяка, убившего пятерых людей ради искусства, могла приводить в раздражение банальная толкучка уставших учеников.

Руки, сцепленные за спиной были напряжены — парень ясно чувствовал то, но ничего поделать не мог, кроме как, попытаться отвлечь разговором.

— Идеальное место для извращенцев, ты имел в виду? О, да. Они любят затесаться среди тесноты и облапать кого попало, — съязвил Андервуд и приподнял чужие руки, — Для похоти у нас есть Асмодей, но, знаешь, я еще и соблазнителем считаюсь.

«Правда, похоть — это всего лишь удобный инструмент манипуляции, не более. Мои потребности куда выше низменных желаний. Настоящая соблазнительность — это искусство, а не суккубские флюиды грязного секса.»

Наверное, именно поэтому Белиал никогда и не испытывал какого-либо голода, используя силы изменяющие интенсивность некоторых… «желаний» на прочих. Способности, чем-то похожие на способности искусительниц и инкубов, но по природе своей идущие из различных источников.

Не грязная похоть, но извращенная красота экстаза.
Не голод, но наслаждение созерцателя.

Демон соблазна (он же и лорд лжи, по совместительству) являлся скорее наблюдателем чужих работ, чем непосредственно автором, но когда приходилось творить, он подходил к этому со свойственным ему изяществом и изощренностью.

Набитый битком автобус и потные тела скота — отнюдь, не изящно.
Скорее уж — грязно.

— Я мог бы сделать так, что ни одна живая душа и не посмела бы на нас взглянуть, а если взглянула, то увидела бы устраивающую их иллюзию… Пока, в это же самое время, ты бы наслаждался, в действии, любой своей темной мыслью в отношении меня, — шептал на ухо Оливер.

«Или я могу попросить и те захотят отойти, лишь бы не раздражать тебя...»

Несмотря на то, что «грязь» — вторая проблема Кернса, шатен готов мириться и принимать эту сторону. В какой-то мере оное даже будоражило кровь, когда все шло не так, как падший того хотел.

Люди без «но» — скучные люди. Обычно подобные идеальные персонажи скорее раздражали своей недостижимой ослепительностью, чем привлекали пытливый взгляд. Виверн же вызывал у демона что-то кроме скуки одним только сим горчащим привкусом, да и, к тому же, умел удерживать на себе внимание. В принципе, оного достаточно для нестабильного разума повелителя зла.

— Но хочу ли я этого? Хм… — коснулся языком кожи виска, поддерживая начатую игру.

И все нескромные жесты растворила в себе жмущаяся толпа, а затем, Оливер, внезапно, начал двигаться в ней, пропихивая себя и своего компаньона в дальнюю часть салона. Прижимаясь спиною к стеклу. Здесь находиться становилось легче: хоть какая-то настоящая стена, кроме стен из тел.
[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-12-25 02:50:59)

0

7

Регин непроизвольно скосил глаза на руку, где находился шрам. Метка хищника на своей жертве? Но придет ли он, когда поблизости будет другой хищник? Это же как гиены – разбегаются от своей добычи, если поблизости показался лев.

- Да… ты прав, есть кто-то, кто будет даже мне не по зубам. Но… боги ушли, а все остальное сдыхает в 90%  случаев. – он снова довольно оскалился и мотнул головой. – В любом случае, я не тот, кто будет бояться смерти, чтобы терять свою самоуверенность. Я же не настолько идиот, чтобы совать хвост в пасть кого-то, чье мясо я не могу переварить.

Толпа снова пришла в движение, вжимая их в друг друга.
- Не какого-то демона, а тебя. Знаешь, будет как-то грустно, если мир лишиться такого же ценителя прекрасного, как и я. Наверное, будь я вампиром, еще бы не захотел лишаться такого вкусного блюда. Ты же, как сорт дорого вина, вот только плоть по вкусу как пепел.
Конечно же, насчет последнего была шутка, но второй раз жрать демона он бы не рискнул. Наверное.

- Похоть еще один интересный рычаг воздействия. Почему-то люди предают этим телодвижениям больше смысла, чем они являются. Так что… не будь букой, для меня похоть это такая же интересное время проведение, как откусывание чей-нибудь головы. – он говорил такие забавные вещи, а ведь люди могли прислушаться и задуматься о новом линчевание монстра. Вот только, люди рядом с собой не замечают очевидного и посчитают все шуткой или чрезмерным впечатлением от компьютера, чем поймут, что перед ними реальная угроза.

А вот то, что демон владеет отводом глаз, заинтересовало хищника. Они рассекли толу и теперь стояли  возле окна. Тут было чуть свободнее, но вот Регин ради своего же желания, впечатал демона в несчастное стекло своей массой. Оливер мог ощутить острые когти, что грозились порвать его одежду одним неосторожным движением и впиться в плоть. Снова, как тогда, разрывая её.

- Вот оно как… Значит, ты можешь скрыть то, что я сейчас превращусь и перережу весь автобус? Скроешь их ужасающие крики. Пятна крови. – он хохотнул, выглядел даже немного помешанным. – А потом мы покинем салон и насладимся той картиной, которую они увидят на самом дел. Да, я убил бы не всех, только поблизости от себя. Представь, что было бы с этими амёбами, когда в один миг они увидели кашу, оставшуюся от стоящих рядом с ними людей?

Он хмыкнул, гляну назад. Конечно же, от этого демона его фантазия рвала крышу. Показушность? Возможно. Регин уже так привык, что им восхищаются, кому-то нравятся действия, а если и вкусы с восхищающимся экземпляром в план членовредительства совпадают, так почему бы и не постараться угодить ему?

- Ладно, не переживай, не буду устраивать геноцид твоих сородичей по цеху или… хочешь все же?  - Регин посмотрел в глаза парня и облизнулся. – Все же подарков должно быт в меру, остальное я подарю тебе завтра с утра. И так… когда нам выходить, а то я просто тут всех прикончу, гррр. От людей несет безвкусными духами. Мерзость.

+1

8

Если бы кто-то захотел, то, возможно, они бы обратили внимание на странные разговоры двух молодых людей. Впрочем, те даже в теории никогда бы не захотели о чем-то подозревать или волноваться: Белиал уже растянул свои невидимые мрачные сети по всему транспорту, крепко хватая за сердце каждого; подвязывая на ниточках кукловода чужие желания. Не ведающими истинного лика этого порочного мира всегда становилось управлять легче всего: никем и ничем не защищенные — идеальные жертвы; скот, плотно жмущийся друг к другу в забитом транспорте, везущий их, казалось, прямо на скотобойню.

Действительно, почему бы не убить пару-тройку из стада, да понаблюдать, как остальная часть этого же стада разбежится в ужасе спустя какое-то время. Например, когда вон та дамочка с собачкой на руках случайно наступит на вырванный острыми когтями глаз, смачно раздавливая кусок плоти, опуская взгляд вниз, и, думая о том, что наступила в дерьмо собственной псины. Почему бы и нет?

— На следующей остановке, — между тем ответил Оливер.

«И все-таки: нет», — резко отрицал сию бойню в мыслях он.

Но не потому, что демон проникся симпатией к роду людскому (по правде говоря, его отношение к «собратьям» варьировалось от безразличия до гневного раздражения — в зависимости от ситуации), а потому что он слишком любил безумный хаос разума Регина для того, чтобы превращать гения в одноразовый предмет собственного развлечения. Улики то он может как-нибудь и скроет на продолжительное время, но вот когда их таки обнаружат и поднимут панику, этим может заинтересоваться СБС.

А внимание защитников тайны магического мира ему привлекать к своей персоне не хотелось бы. Пока что складываемый им костер не был достаточно большим, чтобы превратиться в лесной пожар, сметая прочь все правила; возвращая мир на круги своя: в бездну тьмы. Белиал был не готов противостоять целому сообществу уверенных в своей правоте истуканов, а Люциферу, например, и вовсе противостоять не хотелось.

— Верно, — кивнул демон, — Похоть, насилие, кровь и огонь — это инструмент. Однако даже инструмент бывает изящным, — попытался вновь объяснить свою точку зрения он, шепча на ушко, — Словно выбрать скрипку: Страдивари или заказать самую дешевую по интернету. Секс бывает искусством и, как ты верно выразился: «телодвижениями, которым люди придают больше смысла, чем следовало бы». Возможно, ты так считаешь, потому что никогда не испытывал истинную красоту разврата? — с этим вопросом автобус остановился.

Не дав время на ответ, шатен вырвался из чужих давящих объятий, словно изворотливая змея, мягко, но настойчиво отодвигая цепкие руки. Вместе с шумной толпой покинул душный транспорт и уже на улице нашел глазами собеседника.

Взяв того за руку, повел прочь и, спустя пару шагов, отпустил чужую ладонь, тем самым позволяя идти на ровне с собой, как было то прежде.

— Знаешь, люди видят в крови и насилии тошнотворность и отвращение. Считают, что смерть ничто не оправдывает. — усмехнулся, — Хотя, среди них находятся индивиды, поощряющие метод «око за око», и, предпочитающие убить убийцу. — справедливо заметил падший, — И все же лишь те, кого общество отвергает, истинно прав в своей аморальности, если та направленна в эстетику. Убийство ради убийства — это варварство. Секс ради секса — тоже. Красота в результате: в рожденном предмете искусства, появляющимся посредством материала и инструмента. Холст и краски, мрамор и молоток, тело и нож, похоть и разврат.

До дома им следовало прокатиться на еще одном автобусе, но, обратив мимолетное внимание на лицо виверна, Андервуд понял: следующая поездка, вероятно, закончится массовыми убийствами.

— Готов к еще одному раунду? — резко встал, словно вкопанный, юноша, — Или возьмем все же такси?

Глупо было брать такси на середине пути, но на что только не пойдешь ради чужого комфорта?

— То, что произошло с моей рукой… — поднял ее демон, — Оно беспокоит меня. Потому что эта рана была получена, когда я использовал некоторые свои достаточно опасные силы… Не знаю почему, но использовал.

Он повернулся к Кернсу, приблизился, вновь взял за кисть и перевернул ту раскрытой ладонью вверх. Дотронулся указательным пальцем ее центра, пропуская малое количество приятного успокаивающего тепла…

Это то, что он называл «Блаженством». Сила, которая может быть достаточна опасна в огромных количествах.

— Щекотно, верно? — поднял не голубые, а красные глаза на спутника юноша, — Это лишь малая часть того, что можно получить с ее помощью.

Палец двинулся вдоль ладони к запястью, вызывая вибрацию в коже. Глаза Олли вернули прежний цвет, а затем тот потянулся всем телом за поцелуем, словно завороженный, но, внезапно, приходя в себя, сделал шаг назад.

«Странно...» — подумал об этом навязчивом желании падший, но не придал тому значения.
[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-12-25 02:51:34)

0

9

- Я говорил про другое. Люди могут просто заниматься сексом и получать удовольствие, но при этом многие описывают её до тошнотворного романтично, а кто-то кроме продолжения рода больше ни с чем не олицетворяет секс. Так что, они все выбирают скрипку по интернету. А как ты? Расскажешь что для тебя секс?

Они выбрались наконец из давящей толпы. Демон (как мило!) взял того за руку, но только чтобы отвести его подальше от остановки. Монстр не особо хотел теряться, повезло только, что люди его в обыденной жизни не замечали. Только ярые фанаты могли насесть, но их было мизерное число.  Он вспомнил, что с детства видел всю похоть только ради денег, влияния. Его мать водила мужиков ради секса и бабок. Люди все равно по своей природе отвратительны и не один маньяк не изменит мнение ящера об их отвратительной составляющей.

- Поехали уже на твоем автобусе. Какая разница. – выдохнул Регин, поправил одежду, разглаживая складки и пытаясь смахнуть с нее частички «грязи», что могли оставить люди в этом адском устройстве.

Виверн с тоской проводил проехавшее мимо такси взглядом, но он уже сделал свой выбор и сейчас слушал слова личного демона, даже не скрывая ухмылки. Монстр в красивой шкурке обхватывает Белиала за шею, притягивая к себе. Ненавязчивое желание нарушения чужого личного пространства так забавляло чешуйчатое. Правда это долго не продлилось и он избавил демона от такого вмешательства, когда он обратил внимание на свою руку.

- Я не знаток вашей анатомии, но… может твое тело не готов принять твои силы? А ты не знаком с какими-нибудь еще демонами и они не могут тебе все рассказать? Ну или… М, я попробую заказать справочник по раненым демонам и что с этим делать.

Для мага было конечно проблемной понять, что происходит с силой могущественного демона. Для него эти существа в свое время были как инструмент или зверушки на побегушках – не больше. Но сейчас мир изменился, все стало видеться через другую призму, оказываются и демоны могут не понимать, что с ними происходит.

О новом сближение мужчина не думал. Решил оставить бедного Оливера в покое от своих приставаний, на время, но тот решил иначе. Тот момент, когда он оказался максимально близко Кернс проморгал и вот его ладонь была снова в руках студента. От его прикосновения пальца к ладони по телу прошлось непонятное тепло. Оно покалывало изнутри, но это не было как-то неприятно, скорее странно и необычно.

- Да… - не то прошептал, не то подумал Регин, потому что голос он свой собственный не услышал. Вибрация прошлась по его телу, создавая интересные ощущения, а парень был слишком близко. Близко, еще ближе… Но тут же отступает. Вот только виверна это не устраивает, он поддается корпусом за ним, ловит за локоть пытающуюся ускользнуть добычу.

- Насколько хорошо ты умеешь прятать следы? – прорычал буквально хищник, прижимаясь к парню, обхватывая ладонями его талию. – Насколько сильно ты хочешь показать мне эстетику секса в твоем понимание?

Дыхание у модели сбилось, глаза были затуманены какой-то пленкой. Его воображение выстраивало картину и он знал, где её можно будет осуществить, если только… Если только центральная фигура согласиться на это.

+1

10

Парню казалось, что он уже достаточно рассказал об эстетике хорошего убийства и сладостного разврата. Приятно, что кто-то интересовался его вкусами в этом вопросе, но разговоры лишь усиливали аппетит, а не удовлетворяли.

Что для него секс? Секс — это искусство. Трудно сказать, в каких именно красках демон видел похоть, потому что у искусства нет заранее выбранной формы и очертаний. Оно формируется творческим порывом. Искусство всегда вызывает эмоции, задерживает дыхание и заставляет смотреть на себя: оно красиво в своем обличье, какое бы то ни было.
А вот: «что такое красота?» — уже иной вопрос. Труднообъяснимый. Слишком субъективный и тонкий.

Разумеется, в то же самое время, секс — это инструмент для достижения цели. Кто-то использует его ради денег, иные же (например, Белиал в прошлых жизнях) ради влияния. В этом плане существа мало чем отличались от смертных. Наивно считать, что подобный вид взаимовыгодной сделки — нечто отвратительное. Да, скучное. Да, неинтересное. Но и не всякий росчерк на бумаге — портрет.

Наверное, у себя в голове падший разделял разврат именно на такие два вида: то, что для всех и то, что для избранных. Первое — это, как кока-кола и картофель фри; второе — изысканное вино и вкуснейшее ресторанное блюдо. Каждое имеет право на существование. Совратитель пользовался всеми видами, но наслаждался лишь от высшей ценности формы. Он слишком надменен, чтобы получать удовольствие от самого процесса. Его целью является чувственность и образность: грубое страстное зажимание в подворотне или же ласковые игры с завязанными глазами — не важно.

«Анатомия…» — задумался голубоглазый, дабы ответить на ранее заданный вопрос, но его ловят, как зверька, что хочет ускользнуть, подразнив хищника.

— Я… — дыхание сбивается, когда юношу притягивают ближе и он исступленно открывает и закрывает рот, глядя прямо в глаза Регину.

Это было похоже на то, как художник рисует картину мысленно. Острое желание запачкать холст.

Руки Оливера ложатся другому на грудь и скользят к шее, забираясь под волосы и под капюшон, назад — на затылок, холодя кожу своими вечно ледяными пальцами. Его взгляд мерцает, бегает туда-обратно по чужому лицу, силясь понять, что задумал виверн.

— Анатомия… Дело не в ней. Дело в том, что я слишком сильно гонюсь за тьмой, которая кусает меня в ответ. — беря себя в руки, шепчет падший, приблизившись к чужим губам, — Хочешь знать, как хорошо я умею скрывать следы? — усмехнулся Оливер — Я могу сказать, насколько сильно, — рука вылазит из-под капюшона и гладит лицо, — Если потребуется скрыть следы твоих проделок, то я готов даже получать шрамы.

Шатен не может больше сопротивляться этому: он медленно и чувственно целует Регина, захватывая чужой язык в сладостный танец, щекотавший небо. Наклоняет голову на бок, продолжая поцелуй и поглаживая большим пальцем лицо маньяка, а затем отрывается от манивших его губ.

Хоть парень и сказал, что готов получать шрамы, но, в действительности, получение их было делом проблематичным — единственный шрам на руке чуть не убил демона, покуда местная ведьма не залатала чахлого смертника. Белиал знал, куда обращаться в случае нового серьезного ранения, но… Он, итак, слишком много кому обязан. За такие услуги обычно платят равнозначной ценой — спасением чужой жизни. Очень большой долг.

— Ты думаешь, я покажу тебе эстетику секса? — наигранно усмехнулся юноша вновь, словно никакого поцелуя только что и не было, — Я не создаю. — четко отрезал демон, но тут же приблизился к виску, чтобы шепотом добавить, — Я помогаю воплощать чужие желания и направляю их… — откинув капюшон, легонько укусил чужое ухо и продолжил, — Чего же ты хочешь, мой любимейший творец? — провел кончиком языка по месту укуса, словно извиняясь за него.

И никто не посмотрит на двух парней, потому что их уже давно здесь нет. Мастерство иллюзий укрыло присутствие и звуки голосов.
[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-12-25 02:52:22)

0

11

Адреналин ударил  кровь. Хоть виверн и не умел выдыхать огонь, как диктуют им легенды и мифы, но внутри у него заполыхал пожар. Может быть, атмосфера предыдущего убийства так на него подействовала или этот Лжец, искусно манипулирующий словами, подвел пресмыкающееся к таким желаниям.

Слишком сладко поцелуй кружил голову, а вкрадчивый голос демона будоражил те желания, о которых Реин даже не подозревал. И эти желания только укрепили желание к действию. Взгляд быстро пробежался по сторонам. Он заметил, что их «ласки» люди напрочь игнорируют, словно их тут и не было. Что ж, это весьма отлично.

- На этот раз на тебе не будет шрамов, но… они будут на других.  – голодная ухмылка скользит на губах. Регин поворачивает голову и снова ловит поцелуй лживого демона. Ему нравится вкус его губ, ему нравится вкус его плоти и крови. Маленький укус нижней губы до крови, чтобы снова насладиться этим.

Кажется, им все же придется поехать на такси, только не домой к демону. Сжав локоть Оливера, монстр потянул его за собой к дороге. Вырываясь из плена той иллюзии, отводящей глаза, которую создал Белиал, он подошел к шоссе, ловя машину.

Такси остановилось быстро. Регин пихнул парня на заднее сиденье и сел вместе с ним, называя адрес. Глупая ухмылка не сходила с лица монстра, а в машине он и вовсе снова повернулся к демону, тронув его за подбородок.

- Наложи снова свою магию, чтобы нас никто не видел. Это легче, чем подчищать записи камер. – мужчина оскалился. Конечно, за такие проделки его могут линчевать свои же, вот только… Что не сделаешь ради одного студентика, чтобы быть для него эффектным.

Такси остановилось возле какого-то ресторана. Яркая вывеска, дорогое убранство. Но не это было их целью. За кафе, в подворотне был неприметный клуб. Регин остановился перед ним и придержал за руку Оливера.

- Ты говоришь, что гоняешься за тьмой, но на этот раз ты настигнешь её. – усмехнулся тот, закрыл ладонями глаза демона и подтолкнул его войти.
- Добрый день, чем может помочь наш отель? – миловидная девушка со звонким голосом стояла на ресепшене. Регин достает купюру, рисуя на ней ногтем печать и протягивает девушке. А дальше происходит, как в банальном фильме о Гарри Поттере – она застывает словно под действием заклятья.
Ящер с ухмылкой подходит к ней, пальцами хватается за бабочку, распутывая ленту и возвращается к своему демону. Черная, непроницаемая ткань закрывает глаза Оливера. Лента сильно затянута на затылке, не давая больше видеть происходящее. Теперь Регину уместно быть искусителем.

- Позволь мне преподнести тебе сюрприз. – его губы близки к уху парня, ласкают чувствительную кожу горячим дыханием. – Я сталкивался с различной похотью за свою жизнь, я использовал её, чтобы получить желаемое. Люди такие предсказуемые на самом деле. – решил поведать монстр. – Поэтому… помоги мне воплотить тогда то желание, которым я стремлюсь порадовать тебя.

Регин сжимает Белиала за локоть, тянет за собой, ведя сквозь тьму в неизвестность. В какой-то момент в нос ударяет запах благовоний. Регина он безумно бесил всегда, но сейчас он преисполнен вдохновением. Желанием творить. Жаль, что это место не тихое, до ушей демона может донестись характерные звуки похоти и секса. Зачем этот монстр привел его сюда? В какой-то любовный отель?

Они зашли в комнату. Регин провел демона до мягкого кресла по центру и усадил в него, а сам встал напротив. Его руки обхватили чужое лицо. Губы снова прижимаются к губам Оливера, язык раздвигает их, проникая в рот. Он сплетает их языки в невообразимом танце, и в какой-то момент отстраняется.

- Подожди. Не снимай повязку, а то испортишь сюрприз. – ухмыляется монстр. Он с неохотой отстраняется, покидая мужчину. Кажется, он и вовсе покинул комнату. Долгие томительные минуты в тишине и мраке, прерываемые лишь шагами виверна. Но скоро эти шаги прекратились. Демон снова мог почувствовать близость ящера, а потом ему на шею упала тяжелая капля. Запах благовоний был уже не так силен и постепенно рассеивался.

Пальцы подцепляют повязку, снимая её, ладони обхватывают лицо. Комната. Вызывающая, алая, с безвкусными обоями и обстановкой – постоянно такое в любовных отелях, однако в этом осталось что-то прекрасное. В комнате идет дождь. Кровавый дождь. Губы ящера кривятся в улыбке. К потолку прикованы люди. Человек пять или шесть. Мужчин и женщин. Их рты исчезли, как в фильме ужасов и постепенно их тела разрезают невидимые лезвия. Наверняка проделки мага и его заклинаний.

Ящер опускается пред демоном на одно колено, вклиниваясь между его ног, смотря в глаза. Одного из людей буквально разрывает и парочку внизу обливает кровавым водопадом, пачкая волосы, одежду, пол и стены. Алый цвет уже не такой мерзкий, а ужасные обои закрашены красивыми кровавыми росчерками. Язык монстра скользит по руке, слизывая с нее вкусную жидкость.
- Только не говори, что никогда не хотелось устроить секс в чужой крови. – монстр ухмыляется.

Отредактировано Kearns Lehmann (2018-12-21 13:33:48)

+1

12

Вместо ответа Регин ведет его к дороге.

Белиал довольно и лукаво улыбается, а в светлых глазах горит странный огонек. Все чувства ясно говорили о том, что скоро демона ожидает новое потрясающее шоу: второе за один и тот же день. Кое-кто очень легко заводится и не раздумывает над тем, следует ли потакать собственным прихотям… Надо запомнить. Эта черта невероятно привлекательная на субъективный вкус соблазнителя. Безумие вдвойне прекрасно, если оно не поддается ограничениям и регулировке. Придется, однако, хорошо задуматься над тем, как держать, растущие не по дням, а по часам, аппетиты творца.

Но пока что Оливер не имел ничего против того, чтобы вдохновлять Кернса на очередное убийство, а может и парочку. Честно говоря, парень не знал, что именно хочет сделать попутчик, но в первую же секунду понял, по увеличивающимся желаниям в чужом сердце, что это будет смертельный фокус.

Такси тронулось, увозя их в неизвестное направление. Сам же студент, по крайней мере, никогда не слышал данного адреса до сего момента.

— Хорошо, — послушно кивнул мальчишка, придерживаемый за подбородок, — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — на всякий случай решил добавить он.

Длинные холодные пальцы легли на чужое запястье и мягко убрали руку от своего лица, поднося ее к губам, и, невинно целуя костяшки с полузакрытыми глазами.

Поездка не выдалась долгой: остановившись у дорого заведения, такси высадило их. Голубоглазый поднял голову, задумчиво и немного потерянно разглядывая вывеску ресторана, а затем метнулся взглядом к попутчику, всем своим видом будто вопрошая. Впрочем, виверн не стал долго церемониться, а просто повел демона прямо к необходимому отелю с другой стороны здания без лишних объяснений.

«Какой поразительный контраст...»

Обычно дорогие местечки выбирали район подстать себе: элитные многоквартирные дома, пятизвездочные отели, бизнес-центры или шикарные бутики и автомобильные салоны... но здесь все вышло несколько иначе. Редко, когда встретишь откровенный «бордель», будто выстраивавший себе девиз: «Ты богат, женат и нужно не особо задерживаться с любовницей? Своди ее в прекрасный ресторан, а затем сними комнату с кроватью-сердечком и зеркальными потолками в любовном отеле шаговой доступности! Экономь время, дружище.»

Да уж… Не слишком привлекательное место по меркам эстета.

Впрочем, тот не сказал ни слова, лишь ожидая, что будет дальше, и, покорно поддерживая пелену иллюзий еще с того самого момента, как они вышли из автомобиля. Демон зла верил в изобретательность маньяка. Если бы не верил, то его бы здесь не было.

«Настигну тьму? Как интересно...» — как всегда, партнер был излишне самоуверен.

Олли даже начал получать от этого странное удовольствие, а потому кривил лицо все более безумно-радостнее, словно в старые добрые времена воплощения инквизитора, сжигавшего ведьм — улыбка хранителя зла, который терял терпение. К счастью, кроме улыбки Белиал ничем не выдал собственного, пробивающегося, сумасшествия, что усиленно скрывал за масками до сей поры.
Да, в такие моменты его продолжало выбивать из роли — каждый раз одно и то же, хоть сколько пытайся сдерживаться. Хорошо, что глаза не покраснели от излишних демонических настроений.

Он так бы и стоял, как вкопанный, мысленно ведя бой сам с собой за возвращение самоконтроля, но широко раскрытые, сияющие от безумия, глаза накрыли ладонями. Один палец, на опущенных и не движимых руках, нервно дернулся, а улыбка резко исчезла, возвращая образ мальчика-подростка. Кажется, Белиал еще держится молодцом: крыша не слетела от одного только упоминания близости тьмы.

Далее Оливер слышал лишь голоса и делал шаги в неизвестность, пока Кернс любезно не убрал ладони с его век, являя перед собой картину застывшей администраторши на ресепшене с купюрой в руке. И пока маньяк снимал бабочку с миловидной девушки, падший осмотрелся, в поиске камер: в таких местах их не ставят, а зря. То-то был бы фильм для службы охраны!

Подойдя к стойке, поставил на нее, спрятанную с другой стороны, табличку «временно отсутствует» и накрыл иллюзиями застывшую. Примерно в это же мгновение на глаза вновь легла неизвестность, оставляя парня наедине с собственными быстрыми и восторженными мыслями; звуками похоти со всех сторон; а в довершение ко всему — запахом дешевого парфюма, исходящего от повязки, что служила ранее галстуком-бабочкой персонала; потом перед носом возник аромат благовоний, что несколько скрасило впечатление (он любил благовония, пусть даже конкретно эти благовония далеко не те, что жгут в Индии перед статуями божеств).

В остальном же обстановка оставалась вполне терпимой. Возможно, даже отчасти родной: уж очень это все, кроме запахов, напоминало знакомый круг ада с бесконечными стонами разврата, вперемешку с криками мучающихся грешников. Только без криков грешников, эх. Может, лорд лжи всего лишь слишком сильно соскучился по своему дворцу?

Дверь за ними закрылась. Сделав несколько шагов, Андервуд приземлился на мягкое кресло с удивительно неплохой обивкой. И тем не менее, терпение капризного мальчишки почти лопнуло. Словно чувствуя это настроение, Регин целует его, а тот с удовольствием поддерживает чувственный танец языков. В ту же секунду, иллюзионист щекотал пальцами, на ощупь, чужие ладони, двигаясь к запястьям, перемещаясь на руки, останавливаясь на локтях. Голову кружило, а дыхание учащалось, разливаясь горячим комом где-то в центре груди, опускаясь к животу. Он хотел бы углубить этот поцелуй, сделать его страстным и рваным, но партнер отстраняется, заставляя даже юношу по инерции преследовать чужие уста, склоняясь вперед, но безуспешно. Кусая раскрасневшиеся губы, Белиал принялся ждать свой второй «сюрприз».

Время тянется медленно и беззвучно. Только одинокие шаги и ощущение присутствия отмеряют его — сумасшедший медленный ритм.

Горячая капля, упавшая на щеку, заставляет шатена подозрительно нахмуриться.
Повязка тут же слетает с него.
Перед лицом Кернс; вокруг него — алые и безвкусные стены, освещаемые типично-розовым светом любовных отелей, отдающим чем-то неоновым. И все же самым главным являлось то, что ждало лорда лжи наверху, когда тот поднял глаза к потолку — тела. Каждый обезображен, но кто-то все еще жив, пытаясь дергаться в конвульсиях, но останавливаемый безжалостной магией. Всех их резали на части невидимые ножи, обращая розовую кожу в прекрасный темно-красный оттенок.
Кровавый дождь, устроенный маньяком не был ливнем: редкие капли попадали на голову и бледное от освещения лицо юноши, чьи синяки под глазами в этом же самом освещении теперь несколько пугали своей болезненностью.

Капля. Еще одна. Они медленно сползали по лицу, оставляя за собой сиротливые дорожки, будто слезы. Белиал продолжает наблюдать за людьми, пока одного из них буквально не разрывает на куски, чтобы окатить их душем, окончательно пачкая всю одежду и тело в этом.

«Вампирская вечеринка, значит?» — демону не впервые видеть кровь и купаться в ней.

И не то чтобы он регулярно принимал ванны из крови девственниц для омоложения и силы, просто род его работы подразумевал жестокости. Отношение к крови у падшего всегда оставалось восхитительное и равнодушное одновременно. С эстетической точки зрения, например, смотря на маньяка перед ним, кровь была прекрасна (особенно на Регине). С практической точки зрения кровь не вызывала восторга. Для парня она всегда оставалось железной и неприятной на вкус, в каком бы состоянии ту не пробовал демон.

Из него бы вышел плохой людоед или вампир.

— Я ее видел, — коротко сообщает демон искушения, довольно и спокойно улыбаясь, но пропуская по телу тысячу ударов тока от языка виверна на коже, — Но мне никогда не надоест смотреть на это вновь и вновь. — шепчет он.

Однако выскальзывает рукой и, сдвигая назад парня, встает с кресла, дабы получше рассмотреть результат работы творца, прикованный к потолку. Поднимает голову и тянет руку к еще живой, но изувеченной девушке, касается лба двумя окровавленными пальцами.

— Как красиво… — комментирует он, посылая волны успокоения сквозь голову, заставляя ту закатывать глаза от удовольствия, — Особенно красиво, когда они тоже наслаждаются этим перед смертью. Это ведь красиво, дорогая, верно? — девушка никак не реагирует на слова, особенно в отсутствии рта, но тому, кто чувствует людские желания, не нужны глупые слова, — Скажи спасибо за этот сладостный миг… Но не мне, а ему… Это ведь лучший момент в твоей жизни! — мягко, почти заботливо, пальцы скользят от лба к виску и на ошметки того, что было щекой, — Ах да… Рот. Точно. — в эту секунду невидимое лезвие разрезает место под одним из пальцев манипулятора, чуть раня и его.

Оливер резко отрывает руку от трупа: умерла в процессе, но в наслаждении, какая прелесть.
Задумчиво смотрит на капельку собственной крови из царапинки на указательном пальце, а затем засовывает его в рот, пробуя на вкус.

Каждый раз одно и то же, ничего не поменялось: привкус металла на языке и не более.

Разворачиваясь лицом к временно оставленному без должного внимания Регину, парень вытаскивает изо рта палец и подходит ближе.

— Знаешь, я совершенно не понимаю этого вкуса, но может мне понравится, если это будешь ты.

Он скользит рукой по лицу партнера, а затем гладит шею, откидывая слипшиеся в крови волосы назад и притягивает за затылок, впиваясь губами в бьющуюся жилку под кожей, жадно всасывая и оставляя синяк. О да, падший знал, что в их индустрии не допустимы отметины на теле и это заводило еще больше, отчего тот стоном посылал вибрацию в шею.
Свободная рука, тем временем, забиралась под одежду, лаская живот и грудь, пачкая их алой краской, двигаясь по ребрам вверх и на бок — на спину, даже немного щекоча этими движениями.

— Ты прекрасен… — шепчет в кожу, отлипнувший от нее, юноша и нетерпеливо покусывает.
[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

Отредактировано Oliver J. Underwood (2018-12-26 05:17:31)

0

13

Виверн послушно сдвигается в сторону от жеста, но остается на месте. С боку от кресла. Он опускается на корточки, положив скрещенные руки на подлокотник и наблюдая за демоном. Ему понравилось? Ему понравилось! Он так же любит упиваться болью смертных людишек. Монстр умостил голову на руки. Хотя где-то в душе на миг промелькнуло чувство огорчения и ревности. Эти тела конечно же прекрасны, но разве они заслуживают всего внимания Белиала?

Губы монстра растягиваются в улыбке. Хищник был перевозбужден и требовал каких-то действий. Бури, что подпитает его эмоции, послужит топливом для сокрытых желаний.
Кровь капает ему на лицо. Желанная кровь. Ему нравится боль и страдания этих свиней. Однако режет слух их крики. Была бы его воля, не было бы запретов для иных видов и… он бы насладился кровавой баней. После попадания в мир безумия это чувство как-то слишком сильно обострилось. Сегодня он снова начал творить, как послушная зверушка, желающая понравится демону. Тому, кто обычно подчинялся ему, выполнял прихоти. Но сейчас виверн получал какое-то особо извращенное удовольствие от происходящего - угождать кому-то в схожих вкусах.

Однако, демон интересуется еще живой девушкой. Он уделяет ей внимания гораздо больше, чем самому творцу. Точно оценщик помешанный на работе. Регин видит, как та закатывает глаза, уже не от ужаса и предстоящей смерти, а от наслаждения. Демон награждает её таким же прикосновением, как и его недавно? Глаза монстра вспыхивают янтарем. Самое время, он направляет свою магию, чтобы обеспечить это человеческой девке долгую смерть. Возможно, и правда прекрасно, если от смерти получает наслаждение, как от оргазма?
Лезвие врезается в горло девчонки, заставляя кровь из её тела уже не капать, а течь струями. Регин не заметил, что своей магией ранил демона. Тут слишком много крови, чтобы различить едва ощутимый аромат от двух капель. 

Регин поднял голову, смотря на демона. Не понимает вкуса своей крови? Той будоражащей субстанции? Какое интересное предложение. Хищник поднимается на встречу родственной душе. Он снова близко, его рука ложится на затылок и притягивает к себе, а губы прижимаются к шее.
- Мх… - виверн ощущает этот засос на свой коже. Метка собственичества, обжигающая огнем и распространяющая его по телу. Любой другой, кто поставил бы такую отметину, ждала бы неминуемая смерть, а тут Кернс только касается синяка пальцем, обводит его по краю, пока демон продолжает кусаться. Его прикосновения уже к головой коже разогревают по всему телу иные чувства.

- Называешь меня прекрасным? Меня возбуждает эта похвала. – пальцы виверна крепко схватились за низ свитера. Острые когти пропороли ткань. Одежду уже не спасти. Её не отстирать от цвета, который напрочь впитался в нее. Только сжечь, сжечь со всеми уликами.

- Но как мне стоит назвать тебя? Может быть… король? – руки упираются в грудь парня, он снова толкает его на кресло. Импровизированный трон. Любому королю нужен трон. Сам виверн садиться на колени короля, оседлав его и зажимая своими бедрами. – Но король не имеет права трогать своего слугу, верно? Зачем королю прикасаться к низшей форме жизни…

Монстр ухмыляется, говорит, а сам берет ремень и стягивает руки парня над головой, от кисти до локтя, лишая любой возможности выпутаться. Он не знал, можно ли считать демонов королями. Для колдунов, по факту, это мелкие бесы, прислужники. Отец узнал бы, чем его сын занимается, и умер бы от стыда. А вот Регину было весьма интересна реакция Белиала на происходящее.

Его пальцы медленно, мучительно медленно растягивают пуговицы рубашки, распахивают её на груди. Золотые глаза становятся осмысленными лишь на миг, когда в поле зрения попадает тело. Весьма красивое тело. Молодое.

Кровь с потолка стала уже не капать, а стекать тонкими струйками. Регин подставил руки, наполняя их кровью, а потом разжал, выливая все на партнера под собой. Разве не здорово им сейчас? Кто еще сделает демону в отставке такие почести? Зверь хищно облизывается. Ему повезло, что в мире остался еще одно существо разделяющее его вкусы. Руки ящера скользят по чужому телу, изучая каждый изгиб и напряженный мускул, втирают кровь, словно желая, чтобы светлая кожа демонического сосуда приняла такой же насыщенный алы вид навечно. Регин наклонился, касаясь губами уголков губ парня, но, не целуя его, только осыпал легкими касаниями. 
- Ты хотел испить мою кровь, верно?

Виверн поднялся, но лишь затем, чтобы взять бокал со столика. Он переворачивает его, заставляя накапавшую уже туда кровь пролиться на пол и возвращается к Белиалу. Снова садиться на его колени, наваливается своим весом, заставляя тело студента вжиматься в спинку. Он алый, весь алый. Но теперь красная не просто одежда, в крови его тело. Алые росчерки только подчеркивают все правильные изгибы в нужном ракурсе, подогревая каплю безумия серийного убийцы.

- Кровь моего брата позволила смертному понимать птиц. – острые зубы впиваются в руку.
Регин кусает сам себя, словно желает оторвать кусок плоти, а затем наполняет бокал до краев, частично проливая свежий источник жизни на демона.
- Что же даст моя кровь демону? – прошептал, прижимая бокал к губам мужчины и приподнимая, заставляя того пить кровь, выпить всю до последней капле, не зря же монстр ранил себя, чтобы король отказывался от такого подношения. Регин заставляет его выпить всю кровь из бокала, а потом роняет его из пальцев и накрывает губы демона поцелуем. Монстру понравилось с ним целоваться, понравилось ощущение, когда своим языком он приоткрывает губы демона, проникая в его рот. Не дает доминировать даже в поцелуе, словно ведя борьбу даже  такой мелочи, а теперь это еще и было сдобрено собственной кровью.

- Будет ли кто-то еще так почитать моего короля, когда люди больше не верят в его мощь? – пропел Регин, отстранился. Он провел ладонью вдоль тела парня, привставая и лишь затем, чтобы пальцами скользнуть за линию пояса. Не полностью, а только на то расстояние, насколько позволял удерживающий ремень.

+1

14

Демон продолжал покрывать мелкими укусами, алую от крови, кожу шеи и ключицы. Он назвал виверна прекрасным, поскольку тот таким, на «скромный» взгляд эстета, казался. В оном не было ни грана лести или обмана. Еще тогда, в подворотне, при первой встрече, юноша отметил, что этому лицу определенно пойдет алый цвет. В нем виделось нечто очаровывающее, приковывающее пытливый взгляд соблазнителя, который, возможно, видел все, что мог предложить мир, а также рай или ад: все виды удовольствия, чувств, ощущений; огонь, поцелуи и прикосновения, отдающее болью или невероятным наслаждением. Но бывает, что даже повидав кровь в любых формах и количествах, ты удивляешься, словно впервые, когда смотришь на кого-то, кто будто бы только и создан для того, чтобы в ней купаться. В такие моменты хранитель зла, в очередной раз, мысленно восхвалял прекрасную матушку-Тьму за то, что она сотворила с мирозданием, вырвавшись из-под контроля Яхве. Даже не так… Демон восхвалял эту субстанцию за то, как мастерски та извратила созданное, рождая нечто новое из простого и серого. Она рисовала ограниченным количеством красок, но умудрялась перемешивать их так, что каждый раз ее верный демонический покровитель невольно не мог сдержать безумной улыбки.

Белиала заводила жестокость, безумие и сладострастие. Никакой рациональности. Лишь темная сторона хаоса. Трудно было сказать, что падшему ангелу нравилось больше: Регин или то, каким тот становился, когда надевал маску, сотканную из чистого помешательства. Одно парень сказать мог точно: чем больше виверн разрывался в безумном коктейле доминирования и подчинения, тем сильнее желание подступало к горлу. Оно горело внутри груди, иногда щекоча живот.

— Король? — усмехается Олли, отрываясь губами от чужого плеча, и, гладя пальцами липкую шею у ее основания.

Его усаживают обратно в кресло и юноша не сопротивляется этому. Даже не замечает, что ткань собственной, тяжелой от влаги одежды, оказалась порвана. Просто наблюдает красными, от налившейся и не особо сдерживаемой силы, глазами за своим импровизированным «подданным»; не отрывается, прожигает исподлобья.

Давненько его не называли королем. Когда-то лишь мудрец Соломон делал это. А затем подобные ложные знания распространились по миру в различных гримуарах и тайных учениях.
Его пытались призывать нелепыми заклинаниями; рисовали глупые и неработающие печати (только сам Белиал знал истинный сигил); называли «князем», «королем», «властелином», «правителем мира сего». Какие только имена и титулы не давали лорду смертные в попытках угодить и задобрить. Люди — глупцы, верящие, что признание среди них что-то значит для сильнейших.
В разные времена Отца лжи забывали и вспоминали; культы в его честь рождались и умирали. Только вот какая разница? Культы обезьян недолговечны, как и их жизнь. Чья-то вера нужна лишь ангелам-хранителям и мелким сошкам. Темному ангелу разрушения с пепельными крыльями гибели не нужна подобная мелочь. Единственным, задевающим его высокомерие, становилось то, что всегда находились индивиды, недооценивающие ангела, по праву когда-то стоящего в одном ряду по могуществу с Люцифером.

«Когда-то...»

Даже если времена те минули, а бесконечные перерождения временно забрали большую часть способностей «великого лицемера», он все равно продолжал оставаться силой, с которой необходимо считаться, поскольку вовсе не силы делали лорда опасным. Угрожающим тот был из-за своего безумного, но обширного ума, огромного опыта и умения приспосабливаться. Падшего не прозвали бы Отцом лжи, если бы тот выезжал исключительно на своих иллюзиях или внушении.

— Верно, — расплылся в улыбке красноглазый и поставил локоть на подлокотник; чуть склонил голову на бок и дотронулся указательным пальцем уголка рта в лукавой задумчивости, — Я никогда не прикасаюсь с должной искренностью к тем, кто этого не заслужил. — Оливер охотно подыгрывал маленькой игре; он любил спектакли, да и, признаться честно, его самолюбие невероятно тешил статус «короля».

Король лжи или же король соблазна — не важно. Эго этого демона уже затуманивало его взор. Совсем как в старые времена, когда свиту составляли одни только льстецы и лжецы. Похоже, Белиал так до конца и не усвоил урок.

— Кажется, я знаю, о чем ты думаешь, Регин, — произнес хранитель, следя за, волнующими взор, ладонями, что играючи расправлялись с пуговицами на рубашке, — Для некоторых колдунов, мы — демоны, лишь слуги, — палец соскользнул с уголка губ, а затем, рука легла на подлокотник; юноша усмехнулся, — А я думаю о том, каково это… Когда изнывает от жажды прикоснуться к существу, род которых всегда считал лишь родом прислужников, — голова чуть вздернута, а длинные пальцы придерживают подбородок колдуна, — На что это похоже? На жажду? На эксперимент? На влечение? — глаза смотрели в чужие глаза с прищуром.

Оливера трясло от этой близости в чуть заметной дрожжи. Он ведь и сам испытывал нечто похожее по отношению к Регину: странное притяжение, когда брюнет находился поблизости. Желание отдать всего себя и, одновременно, желание убежать подальше, дабы еще немного понаблюдать, чего же придумает изобретательное создание. Почему Кернсу, до боли, нужно заинтересовать «низшее существо»? В принципе, как странно, что высшее существо пытается обратить внимание низшего на себя? О, нет, даже так: как странно, что высшее существо называет себя низшим прямо сейчас?

Но так ли все это? Неужели колдун до сих пор не понял, что демон, сидящий перед ним — это не просто рядовой бес, а нечто большее и глобальное. Белиал не переставал умиляться тому, как меняются глаза маньяка со временем. Он много раз видел этот взгляд: в нем читалась жертва, попавшая в ловушку. В ласковую и заботливую ловушку, сотканную из восхищения и обожания. Кумиры ведь так же зависимы от фанатов, как и те от первых, не так ли?

Демон выглядел совершенно беспечно: ни на что не обращал внимание, позволял делать с собой все, чего пожелает чужая извращенная душа. Однако в этом и состояло его предназначение: толкать других в объятья тьмы и греха, сильнее запутывать, топить в сладостном болоте грязных прихотей. Все, что требовала пустая душа хранителя, о чем кричало темное сердце в ответ, было «еще» и «больше». Он жаден и ненасытен. Наблюдатель, которому никогда не будет много и никогда не перебор.

И все же ради приличия мальчишка дернул руки, проверяя прочность крепежа:
«Крепко.»

Руки к коже. Кровь к телу. Красное на белом. Андервуд вздрагивает, когда теплая жидкость и красивые ладони дотрагиваются до торса и живота. Голова невольно поднимается, а веки закрываются. Дыхание глубокое и рваное. Самообладание царапает дразнящая близость губ, леденящим дух дыханием. Похоже, колдун был тем, кто умел сохранять терпение. Чего не скажешь о демоне, который чуть ли не извивался на одном месте, периодически нервно и шумно выдыхая, когда слипшиеся волосы виверна щекотали кожу.

Он ничего не отвечает на провокационный вопрос, помутневшим и голодным взглядом красных глаз не отпуская, движущуюся за бокалом, фигуру маньяка.
Внимательно следит за всеми действиями существа и стекающей по его запястью жидкостью, но все так же сохраняет молчание, разрезая тишину только собственным шумным дыханием.

«Было бы весьма неожиданно, если бы кровь дракона дала мне хоть что-то. Подозреваю, на вкус она такая же, как и вся кровь — металлическая», — скептически предполагал падший, но вслух говорить этого не стал.

И прекрасно было понятно, что даст ему эта кровь… Ничего магического в этом нет уж точно. Впрочем, Оливер все равно принялся пить содержимое наполненного бокала, взглядом гипнотизируя снизу-вверх партнера. Пить старательно, через силу, под конец давясь этим, противным для него, как и всякая любая кровь, вкусом. Она наполняла рот, стекала через край по подбородку — на шею и дальше вниз. Давненько демону не доводилось поглощать такое большое ее количество. В этом теле так и вообще — никогда.

Когда с формальностями стало покончено, а Олли явно поплохело на мгновение, не дав прийти в себя или вздохнуть лишний раз, маньяк агрессивно целует парня. У красноглазого даже закружилась голова, а руки за ней онемели.
Потрясающая пытка окончилась, позволяя испытуемому закашляться и яростно глотать воздух, приходя в себя. Голова устало опущена, а из приоткрытых губ вытекала тоненькая струйка крови.
А после он громко и счастливо рассмеялся, словно ребенок, которому дали желанный леденец. Смех вышел очень безумный, но было уже плевать. Голова поднялась, а взгляд наполнился новым, ошалелым блеском.

— Твой король доволен, — заключил наконец он, когда приступ смеха закончился, — Это было потрясающе! — широко улыбнувшись, юноша вытянул шею, приближаясь к чужому лицу, которое сразу же удалилось.

Как же ему хотелось схватить этого наглеца! Притянуть и дать почувствовать на себе, когда легким не достает воздуха. В очередной раз безуспешно дернув руками, он крепко сжал пальцы в кулаки и недовольно цокнул.

Однако прыть быстро поубавилась, когда мучитель напомнил ему о происходящем, пальцами забираясь под ремень.

— Ха… — резко выдохнул демон, довольно улыбаясь и закрывая глаза, — Регин… — прошептал одними лишь губами шатен, — Сколько еще ты собираешься дразнить меня? — глаза распахнулись, возвращая ту темную похоть, что была многим ранее до сего момента.

[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

0

15

- Считаешь, я дурак, и не понимаю твоего могущества? Нет, вы всегда были рабами. В мое время не было кого-то сильного из вашей братии. Асы сражались сами с собой, а демоны… Демоны лишь рабы. В те времена я бы посчитал это интересным экспериментом, только демон ы итоге бы пострадал, но… Сейчас я не воспринимаю тебя как слугу. – виверн прикрыл глаза и хмыкнул. Он прижался губами к шее демона, посасывая кожу, оставляя алый след. Тоже метка. Желанная метка, которую он хотел давно поставить. Она исчезнет, но в данный момент он отдавал демону ту же услугу, что и сделал тот ему. Вот только модели надо выглядеть идеально завтра, а не когда этот засос пройдет.

- Ты нечто сладкое, что попало в мои лапы, и я даже не хочу разодрать тебя когтями и поглотить. Ты не мерзкое существо, которое достойно только сжирания. Знаешь. Ты мне нравишься. Так что… ты прав, это всепоглощающее влечение к интересному субъекту.

Но, кажется, он перестарался с кровью. Не хотел, чтобы демону было плохо. Но зато демона обуяло безумие творящегося вокруг. Его смех, точно гром среди неба разрушил тишину комнаты. У Регина мороз по коже прошелся. Приятный мороз. Перед ним смеялся сам Король. Он оскалил зубы. Этот смех и общая атмосфера пробудило в маге жадного до всего прекрасного безумца. А демон был прекрасным.

- Ты так  нетерпеливо. Но желание Короля закон на этом вечере. Хотя я и люблю дразнить больше самого процесса. Эта подготовка… прелюдия. Совершенства. – он упал на колени перед ним. Ремень выскользнул из петель, а виверн наклонился и провел языком по бугорку на джинсах. Длинный язык стал напоминать более змеиный. Он им подцепил собачку молнии и дернул вниз, помогая демону привстать и избавить его от штанов. Теперь он был гол. Только ткань нижнего белья, скрывала последний рубеж от жадных глаз.
Виверн вскинул голову, стягивая тела к ним над головой и каждое приблизившееся тело было безжалостно разрезано практически в кровавый фарш. Остатки крови падали на них, а плоть и мясо разлетались в сторону.

- Если бы весь мир можно было бы покрыть таким цветом, ты был бы рад? – спросил Кернс, подцепляя резинку трусов и стягивая их до колен, стреноживая демона, словно молодого жеребенка. Длинные пальцы обвили вздыбленный член, а взгляд монстра был устремлен на добычу проснувшейся похоти.

Его ладони легли на бедра парня, а язык прошелся по стволу, от корня до самой вершины и обратно. С языка слюна стекала вниз, но монстр не собирался использовать только эту смазку. Запах крови не хотелось перебивать чем-то химическим, но… Рвать демона, пусть и столь экстравагантным способом хотелось еще меньше.

Виверн обласкал орган демона, перебрался на его живот и губами поднялся вышел, укусил бусинку плоти и только после этого снова припал к его губам. Жадно целуя. Подумав, что тому надо больше пространства для маневра, и чешуйчатый одним взмахом отросших когтей перерезал ремень, что стягивал руки демона.

- Тебе же не нравится быть бездейственным, как и мне верно? – ухмыльнулся Регин, схватил демона за волосы, заставляя откинуть шею и голодно к ней привык. Зубы смыкались на коже, оставляя цепочку следов, и тут же были зализаны языком. Он словно извинялся, что портил демону шкурку. Рука же виверна сползла вниз, не оставляя без внимания ласк ни одну часть тела этого студента.

- У тебя молодое тело. Моложе моего, что же… твой человек думает о происходящем, м? – любопытно спросил монстр, шепча в губы, обводя их кончиком языка. – Испугался бы он или был так же восхищен, как и ты?

Регину действительно было интересно, как существа, не знающие о своей натуре, чувствую себя. Особенно в такой момент. Может этому студентику и вовсе нравятся женщины и сейчас вместо возбуждения он испытывал бы страх. Кернс был возбужден, его взгляд горел в темноте, на окровавленном лице. И каждым движением он просил, требовал, быть демону лжи откровенным с ним в своих желаниях

+1

16

У них, похоже, была какая-то своя, различная реальность. Поскольку, перебирая прошлое в голове, Оливер определенно мог сказать: когда-то его звали Агриэль и он был ангелом — еще до сотворения мира; потом он пал и стал демоническим лордом Белиалом, правящим во дворце обмана. Пепельнокрылый никогда не был рабом.

«Соломон...» — разумеется, память подсказала одно из самых нелюбимых имен.

Величайший смертный маг и мудрейший царь Вавилона, пленивший семьдесят два духа вместе с подвластными им легионами ада. Король Белиал был шестьдесят восьмым пленником. Сразу же за герцогом Амдусциасом и пред захватом маркиза Декарабиа. Считается ли это за рабство? Нет, он являлся заложником, но никак не рабом. Даже само допущение обратного приводило в бешенство. И хоть время в заточении и не нравилось ему, но этот период принес свои плоды: иллюзионист приобрел новые знания о магии, печатях и ритуалах. Даже заимел собственную, изобретенную Соломоном, дабы легко откликаться на призыв смертного. Конечно же, не приходилось и сомневаться в том, что, по освобождению, падший сделал так, чтобы ни одна живая душа не знала о правильном начертании сигила. Плодом этого получился вывод: никто и никогда более не мог призвать Белиала без желания оного. Не все демоны становились рабами.
Хранитель зла не прислуживал никому и не выполнял требований царя без платы. Слухи об их любовной связи — ложь, появившаяся, возможно, с подачи самого хранителя (Оливер еще не вспомнил, как эти слухи появились). В любом случае, ни в одной версии событий лорд не представал в образе покорного слуги.

Парень снисходительно улыбнулся, но ничего не сказал. Он никогда не разубеждал язычников в их собственной вере. Пусть думает, что маги покорили демонов. Пусть не верит в апокалипсис и Божий суд. Это проблемы виверна.

Однако Олли становилось лестно, что Регин считает его, если не равным себе, то хотя бы достойным. Сие значило, что демону будет проще вести собственную игру. Союзники — это приятно. Обожатели — еще лучше. Хотелось подпустить Регина как можно ближе, чтобы захлопнуть клетку. Не просто косвенно влиять на происходящее, а наблюдать в непосредственной близости и поощрять. Белиалу всегда будет мало, даже если ты решишь отдать ему тело и душу. Даже если начнешь обожать и преклонятся (оккультисты как-то поднадоели). Ему нужно дать нечто большее, дабы насытить… Нечто, о чем и сам падший не ведал.

— Влечение? — наклонил голову на бок юноша, пожирающе глядя на парня на коленях, расстегивающего ремень брюк, — Так мало? — одна бровь поднимается, серьезно вопрошая, — Я очень голоден… — длинный язык касается ткани джинс в самом чувствительном месте и Оливер рвано вдыхает чуть подрагивающим голосом, а затем прикрывает веки и задирает голову, глядя лукаво сверху-вниз вечно красными глазами, — Меня устраивает только помешательство, не меньше… — довольно усмехается хранитель зла, своеобразно заигрывая с виверном, — Твой король слишком требователен к своему бедному подданному?

Их накрывает новая волна алого. Регин манипулирует магией и наслаждается процессом. Белиал же совершенно не обращает внимание на жидкость, похожую на краску, итак, полностью в ней вымазавшись. Его интересовало лишь происходящее. В нем уже горело пламя, грозившее перерасти в пожар: оно требовало чужих рук, губ и тела; оно требовало свободы, но кисти прочно сдавливались ремнем. Какая жалость.

— Хм… — демон рассматривает лицо напротив, покрытое кровью, — Мне никогда не нравился «Красный квадрат» Малевича. Как и Черный. Один цвет — это слишком просто.

Разговоры об искусстве мало возбуждали плоть, щекоча лишь разум, в следствии этого, Белиал бывал очень нетерпелив. Он любил страсть безудержную и красивую. Размеренная же заставляла его любоваться происходящим со стороны, аки критик, словно тот и вовсе не был участником процесса. Сие не хорошо, но и не плохо. Просто отличалось от того, что привык испытывать демон за последние века, так давно не пробуя ничего столь изысканного…

Ладони на бедрах раззадоривали даже больше, чем нежные касания пальцев на твердой плоти. Странно, но Белиал никогда не отдавал предпочтения нежности. Огонь, секс и кровь — три вещи, царившие в царстве лжи и разврата. В них слишком мало мягкости.
Регин же дьявольски хорош в своем занятии. В подтверждение этого, дыхание юноши сбилось, а глаза помутнели вновь: ни одна мысль, кроме «хочу» не задерживалась в голове демона. Будто спичка, соблазнителя легко распалить похотью и заставить судорожно изгибать дугой спину, закусывая нижнюю губу. В очередной раз Олли проклял чертов ремень на руках, мешающий ему наслаждаться тактильным контактом с любовником.

Прикосновения уже не казались холодными. Красноглазый ясно чувствовал, как кожа обжигалась под чуть красноватыми губами, словно от раскаленного клеймо. Почему-то вспомнился их первый, наполненный магией, поцелуй в подворотне. Похожий поцелуй настиг его и сейчас, только более страстный. Голова закружилась, но где-то в процессе он понял, что онемевшие руки наконец-то были освобождены. Недолго думая, ими Оливер резко схватил Регина за волосы на затылке и притянул еще ближе для более глубокого поцелуя.
Язык настойчиво щекотал небо парня. Рука колдуна же скользила по мокрому и липкому торсу легко и так правильно, будто не в первый раз изучает тело студента. Белиал наконец-то не выдерживает и сдавленно стонет в чужие губы, прося больше и больше. Он, как всегда, ненасытен до невозможности.

— Человек? — сперва не понимает о чем тот говорит, тяжело дыша прямо в губы после поцелуя с привкусом крови и собственного тела, — Я не знаю. Он крепко спит. Испугался бы, наверное. — нарочно отмахивается от неприятного вопроса падший.

Он давно уже потерял всякую связь со второй половиной, полностью отринув человечность. Однако предположить реакцию Оливера Андервуда было просто: при первой встрече с тьмой этот мальчишка испугался. Человек не хотел иметь ничего общего с демоном внутри себя, так что становилось весьма не удивительно, почему в конце концов кто-то из них должен был проиграть в этой войне за сознание. Очевидно, у подростка не оставалось шансов против древнего демона.

Не останавливаясь в глубоких рассуждениях на этой теме, лорд лжи внезапно притянул виверна для нового поцелуя, пока ладошки, тем временем, будто следуя примеру чужих, ласкали спину и лопатки прекрасного тела. Они опустились чуть ниже и кончиками пальцев прошлись по животу, невольно щекоча.

— Расскажи королю о своих желаниях… — языком проскользнул по скуле к самому уху, кусая за мочку и тяжело дыша, — Тебе нравится, когда тебя целуют? — шепот и влажный поцелуй в ушко, — Или когда кусают? — он укусил кожу за ним, — Тебе нравятся мои прикосновения? — одна рука возвращается на спину, другая же расстегивает ширинку штанов и забирается внутрь, лаская эрекцию парня, — Я хочу лишь одного… — Оливер прижимается губами к чужой коже, — Ммм… Знал бы ты, какое мучение смотреть на тебя без возможности прикоснуться. — вибрациями в кожу произносит демон, крепко прижимая к себе тело виверна и не прекращая ласк руками.
[icon]http://sd.uploads.ru/t/a9PK7.png[/icon][status]baptism by fire[/status]

+1

17

Регин усмехается. Помешательство? Это слово вкусно звучит. Оно растекается на языке как мед. Вот только у одинокого монстра, погрязшего в своем жалком сосуществование и стремящимся несколько жить, а выживать, еще не было ни на кого помешательств. Исключением стал бог щупалец. Его бессмертие и невозможность его убить завораживали и притягивали.

Демон так же привлекал своими убеждениями, виденьем прекрасно, тем, что… отчасти их взгляды схожи. Будь виверн моложе, а за окном не век технологий и оборзевших людей, вот тогда бы они  и стали полностью сходи взглядами.

- Нет, не сложно, но королю тоже придется постараться, и вызвать помешательство. – конечно Регин его дразнил, дразнил точно так же, как и своим языком, прикасавшимся к горячей плоти. Чувствовал, как под кожей бьется заветная кровь. Если они проведут чуть больше времени вместе, он сможет узнать его лучше, тогда-то и буде помешательство. Уже сейчас монстр пребывал в полном восторге от партнера. Но время игр кончилось.

Глаза ящера блеснули в неярком свете, стали насыщенного яркого цвета.

- Что мне нравится? Укусы, прикосновения… Делай то, что желаешь и покажи мне жар, что может отдать мне такой существо как ты. – с этими словами он выдергивает демона из кресла. Губы жадно впились в его. Ненасытный поцелуй, словно ящер желал поглотить весь кислород демона. Он проталкивал язык в его рот, вернув ему привычный размер. Когти впились в округлые ягодицы, сминая их, оставляя синяки и парочку царапин на светлой коже. Но Регину было плевать, даже если он серьезно поцарапает того.

Поцелуй прервался, когда у обоих закончился кислород, а мужчина стал покрывать засосами шею партнера и плечи. Яркие алые отметины, смешанные со следами от зубов. Монстрик любил кусаться, но не так больно и заметно, как тот, кто поранил его Короля своими зубами, осквернил его прекрасное тело.

Отстранившись, маг наклонил голову, облизывая губы и толкнул демона в сторону стола. Единственная поверхность, что могла им помочь воплотить желания монстра, охочего до людской плоти. Кресло было только фарсом, показательным троном для прелюдий.
Подхватив парня под бедра и усадив на гладкую поверхность, Регин встал перед ним на колени. Язык снова увеличился и на этот раз полностью обвил пульсирующий орган, утягивая его в рот.

Горлом виверн пытался сжать живой огонь, каждый раз не желал с ним расставаться, когда выпускал его изо рта и торопился проглотить снова. Чуткий нос монстра улавливал аромат от теля демона. Ему нравился этот запах. Он искушал, подогревал интерес.

Сейчас разум увлеченного монстра был уязвим, и демон мог ощутить, как от его новой «зверушки» исходит волна жара. Все эта показушность вначале была лишь отливом, чтобы продемонстрировать контраст с той бурей, которая захватила демона.

Когти Регина впились в его бедра, не давая отстраниться. Он помогал себе и притягивал демона ближе. Намного ближе, желая слиться с ним и двигаться в едином ритме с пульсом. Мускулами языка обволакивая его по всей длине, сжимая их совсем как делают змеи своим телом. У драконов он был чрезвычайно гибким и отличался от людского. Горячий желанный. Словно огненный цветок, что во рту раскрывает лепестки, возрастая в несколько раз.

Обласкав орган партнера, мужчина отстранился. Когтями он снова прошелся по округлым ягодицам, полоснули слегка плоть, дразня пространство между ними. Ведь когтями, ручной монстр точно раздерет Короля изнутри. Но Регин это понимал и только забавлял поддразниванием, в то время как вглубь он протолкнул свой язык наполовину.

Отредактировано Kearns Lehmann (2019-01-14 17:50:21)

+1


Вы здесь » Godless » real time » [22.08.2018] Выставка из трупов