Godless

Объявление

А теперь эта милая улыбка превратилась в оскал. Мужчина, уставший, но не измотанный, подгоняемый азартом охоты и спиной парнишки, что был с каждым рывком все ближе, слепо следовал за ярким пятном, предвкушая, как он развлечется с наглым пареньком, посмевшим сбежать от него в этот чертов лес. Каждый раз, когда курточка ребенка резко обрывалась вниз, сердце мужчины екало от нетерпения, ведь это значило, что у него вновь появлялось небольшое преимущество, когда паренек приходит в себя после очередного падения, уменьшая расстояние между ними. Облизывая пересохшие от волнения губы, он подбирался все ближе, не замечая, как лес вокруг становится все мрачнее.
В игре: ДУБЛИН, 2018. ВСЁ ЕЩЕ ШУМИМ!

Некоторые из миров пантеонов теперь снова доступны для всех желающих! Открыт ящик Пандоры! И все новости Безбожников еще и в ТГ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Godless » flash » [31.08.2017] Философия в бокале


[31.08.2017] Философия в бокале

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

[epi]ФИЛОСОФИЯ В БОКАЛЕ 31 августа 2017
Oliver J. Underwood, Anne Walsh
http://forumfiles.ru/files/0019/a2/29/60419.png
http://s5.uploads.ru/LfOKA.gif
Случайная встреча в одной квартире. Голоса пробуждающегося демона. Страхи, которые кружат в воздухе.
Бокал наполовину пуст или наполовину полон?[/epi]

+1

2

Все сьемные квартиры похожи друг на друга - безликостью. Владельцы оставляют необходимый минимум вещей, чисто убирают всё и открывают двери для тех, чей кошелек потянет принять жильца в место, где всё кричит: "ты здесь не на совсем".
Энн привыкла.
Её багаж, обычно, не занимает больше пары чемоданов и двух коробок. Вещи уже упакованы, остались на старой квартире, срок жизни в которой подходит на первое сентября. Мисс Уолш смотрит себе квартиру на следующие пять лет на другом конце города, поближе к работе и подальше от всех, кто мог видеть тихую соседку.
Людская память не стоит того, чтобы бередить её нестареющим лицом.

Агент по недвижимости, отвлекшись на звонок у порога чужой квартиры, с извинениями, оставила клиентку и убежала вниз, со второго этажа, во двор. У каждого свои секреты.
Так даже лучше - открыв двери возможного нового дома, кикимора с любопытством оглядывается. Уже едва пожелтевшие стены несут свидетельство того, что их не мешало бы когда-то перекрасить и подновить. Напротив входной двери, на стене, висит зеркало и нечисть мимоходом поправляет собранные в пучок волосы, а после, услышав какой-то шорох, идет вперед.
Неужели владелец квартиры решил полюбопытствовать?
Жаль. Обычно Энн предпочитала тех, кто полностью доверяет риелторам.

В зале (он же - единственная жилая комната этой небольшой и скромной, чего греха таить) квартирки, стоит, оглядываясь, молодой совершенно юноша.
Уолш уже достаточно повидала, чтобы понять, что он точно здесь не жил. Возможно, квартира досталась ему по наследству, как старый рыдван в гараже бабушки.
- Добрый день. - Дежурно улыбаясь, раз уж её шаги в легких сандалиях и шелест просторной юбки были услышаны, оглашает женщина и подходит ближе.
- Окна выходят во двор, верно? - Представляться особо не хочется. Знакомиться. Запоминаться. Хотя память молодых людей подвижна и избирательна, как самая капризная из девиц: легко выбросит всё ненужное и не интересное.

Оглядываясь, Уолш уже примечает стену, куда можно будет повесить репродукцию Заката над болотом. Картина Саврасова напоминает о далекой-далекой стране, но и о Ирландии одновременно. Поэтому и возит её из квартиры в квартиру одна кикимора.

На третьем шаге расстояния между кикиморой и человеком, в виски той стреляет чужими опасениями, будто иголочками боли.
Опасения чужака. Опасения того, кто не знает как и когда расправить крылья.
Светловолосый юноша чужой этой квартире и Дублину, в целом.
А еще... ещё и ещё - слишком много всего. Не хочется разбираться и Энн встряхивает головой, на миг прикрывая глаза.
- Я не буду вас долго мучить. Если здесь всё в порядке с электричеством и канализацией, а цена осталась заявленной, я беру эту квартиру. - Побыстрее бы. Хотя, если риелтор вернется, то не обойтись без долгого и велеречивого разговора с хозяином - агенту ведь необходимо показать свою нужность в этом нелегком деле соединения жильцов с местами, где им куковать.
Но что-то слишком этот юноша...
- Что-то не так? - Тревожно улыбаясь, сдвигает брови женщина.

Отредактировано Anne Walsh (2019-01-04 20:36:15)

+2

3

Взмах белоснежного крыла — ангел порхает над Эдемом, воспеваемый за свое величие, красоту и мудрость звуками тысячи горнов. Лицо его спокойно, а голубые глаза миролюбиво наблюдают за творениями Отца своего, но… В этих глазах лишь холод.
Ангел опускается к реке и смотрит на свое отражение, однако, не видит лица: вместо него зияющая пустота и два топаза, словно осколки неба. Мгновение и те окрашиваются, становясь рубинами.

...
Мистер Андервуд?
...

Он напуган, но взгляда не отводит: еще чуть-чуть, совсем немного и тот сможет разглядеть свой истинный лик.
А изящные перья, тем временем, сгорают, оборачиваясь пеплом, но не опадая на землю, а будто окрашиваясь в серый и золотой. Благородный и печальный цвет.

...
Оливер!
...

Припавшая голова отстраняется от окна автомобиля, когда его легонько толкает в плечо, обернувшийся, и, вытянувший руку, водитель. Добрый мужчина, являющийся личным шофером семьи Андервуд на протяжении многих и долгих лет. Человек, отвозивший когда-то их сына в школу по утрам; забиравший после, по вечерам.

— Мы уже в Дублине? — зевнул восемнадцатилетний юноша.

Эта полуторачасовая поездка из родного города в столицу Ирландии с самого начала обещала быть не простой. Еще на выезде из Килкенни у Олли разболелась голова и заботливый «друг» предложил выпить снотворного: удивительно, но оное помогло, подарив голубоглазому потрясающие цветные сны. Несмотря на все такую же сонливость, он был доволен полученным эффектом, и, незаметно пролетевшему времени.

— Уже в назначенном месте. Вам что-то снилось? — отвернувшись, смотрел через зеркало заднего вида мужчина на приводящего себя в порядок парня, — Кошмары замучили?

Удивившись, Андервуд озадаченно взглянул в отражение чужих глаз. Кошмар? Да он летал во сне! Потрясающее чувство. Хотя, грезы, признаться, очень фантастичные. Как будто кто-то взял за основу Библию и добавил туда что-то интересное.

Оригинал, выдержки из которого подросток читал по выходным за семейным столом, его просто раздражал и вгонял в скуку.

— Да нет… Итак, что я должен делать? — мгновенно перевел тему парень, сам того не осознавая.
— Меня об этом спрашивать будете, мистер Андервуд? — тяжело вздохнул и улыбнулся водитель, — Вы же назначили встречу с риелтором? Не бойтесь. Главное, внимательно слушайте и не стесняйтесь задавать ему вопросы, как мне. — дал жизненный совет он.

Мужчина скрывал это, но на самом деле любил оказывать помощь неприспособленному к реальной жизни птенцу из серебряной клетки. Так он чувствовал себя более значимо, ведь своей семьи и детей у того никогда не было. Впрочем, Олли всегда воспринимал эту заботу, как должное, а потому даже и не задумывался над «отцовскими» чувствами человека.

И никогда более не задумается.

Шатен покинул черный автомобиль, оказавшись на одиноком тротуаре окраины. Этот тихий спальный район слишком сильно напоминал ему типичные будни в родном городе: место, более всего не любимое им. То, откуда так рвался сбежать мальчишка в сером пальто, вслед за мечтой о политической карьере.

Но никак не затем, чтобы стать впоследствии наследником. Нет уж.

Он поднял голову, разглядывая несколько этажей кирпичного дома. Порывистый ветер приводил его в состояние приятной мечтательности относительно своего светлого будущего.
Назло всем.

Водитель посигналил Андервуду, отчего тот аж вздрогнул. Автоматическое стекло опустилось.

— Ваш отец попросил меня заехать к поставщикам… — неуверенно начал служащий.
— Все в порядке. Не торопись. Я позвоню, как буду готов, — прервал, не дав договорить, голубоглазый.

Он двинулся ко входу и нажал на кнопку звонка нужной квартиры из списка. Почти мгновенно ему ответила дама, что представлялась по телефону риелтором, затем впуская потенциального съемщика внутрь.
Поднявшись по лестнице, будущий студент оказался у двери: та предусмотрительно чуть приоткрыта.

Оливер спешно поздоровался и задал парочку вопросов, даже не успев толком осмотреть комнаты. Да уж, новичка видно сразу. Однако даже он заметил, что дама отчего-то нервничала, да то и дело посматривала на экран своего мобильного, в конце концов, извинившись, и, оставив клиента наедине с самим собою.

«Главное — слушать и задавать побольше вопросов, значит?» — поставлен в тупик таким поведением он.

Что-то определенно стало не так.

«Наверное, нужно осмотреться», — сообразил таки.

Сделал несколько шагов по небольшой (по его меркам) комнате и осознал, что, в общем-то, на этом путешествие по новому дому заканчивается. Все казалось ему слишком несуразным: эти пожелтевшие стены, весьма милая форма окон, капля чего-то старого в пустующем углу напольного покрытия. Квартира нуждалась в ремонте и совершенно не подходила для того, чтобы ее снимал Бе… Что?

«… ал», — не начавшаяся мысль, вторгнувшаяся в его сознание.

И жуткая головная боль в придачу: резкая, колющая в виски. Заставляющая неприязненно морщиться и массировать кожу пальцами в тщетных попытках избавиться от напасти.
Эти приступы происходили с ним все чаще и чаще в последнее время. Олли боялся их, но больше боялся обращаться в больницу. Становится неспокойно на душе, когда осознаешь, что с твоими мозгами проблема. Вдруг, диагноз неутешителен? Лучше уж не знать.

Весьма глупая, конечно, логика, но что взять с наивного восемнадцатилетнего мальчишки?

«Агриэ...» — сквозь шум в ушах вырывался один более или менее четкий шепот.

Голос ниже и приятнее, чем его собственный. Чужой, но кажущийся таким родным.
Он попытался сконцентрироваться на нем, и боль утихала. Чем ближе парень к тому, чтобы услышать слова целиком, тем легче переносились очередные приступы.

«...лиар», — словно из глубины, откуда-то из-под корки говорило с ним нечто.

Что-то старое… Давно забытое… Требовавшее…

Неожиданный голос незнакомки выводит Оливера из транса.

«Что?» — боль утихает, оставляя лишь после одинокое чувство страха.

— Окна? — тихо бубнит себе под нос шатен и поворачивает голову в сторону рам.

И впрямь: во двор. Он и не знал, что у этого дома вообще есть задний двор. Только вот… Кто эта девушка? Тот мог ошибаться, но все же был уверен, что до сего момента здесь стояла совершенно другая особа.

«Еще один агент по недвижимости?»

Она тут же развеивает все сомнения, окончательно приводя его в чувство.

— Это, должно быть, какая-то ошибка, — торопливо открещивается от хозяйственных вопросов Андервуд, — Я ничего не продаю.

Он поворачивает голову обратно и делает шаг навстречу, приветливо, но вымученно улыбаясь.

— Оливер Андервуд, — протягивает руку парень, — И я тоже хочу снять эту квартиру.

Раньше раздражала сама мысль об унылости и тесноте, но именно здесь и сейчас ему почти удалось уцепиться и услышать слова, которые тот не мог прежде даже отделить от общего хора несколько дней подряд. Чудо ли? Или божественная воля? Может, на него благотворно влияют грязные оттенки желтого?

+2

4

Да, все было не так. И недоумение, отразившееся на чужом лице, отзеркалилось в чертах лица мисс Уолш. Она удивленно приподняла брови, а после пожала руку молодого человека.
Мурашки по коже.
Это было похоже на столкновение с зарядом статики. Только сильнее. И пригвождало к месту. Руку убирать не хотелось. Хотелось медленно покинуть некрепкое кольцо чужих пальцев ладонью, потянуться за зажигалкой и сигаретами, а после, закурив, распустить волосы, выпить чего-то крепкого и расхохотаться безумно.
Странное ощущение.
Тем более, что Оливер Андервуд был не во вкусе Энн Уолш. И дело было не в нервном чувстве, которое бывает, когда кикимора сталкивалась с мужчинами, которые могли принести беду её сердцу.

Это было чем-то другим. Но таким же противоестественным.
- Энн Уолш. Простите... я приняла вас не за того, но... эта квартира. - Женщина оглядывается, хмурится, а после вымучено улыбается.
- Что же. Я тоже хочу ее снять. Как вы относитесь к войне за собственность, мистер Андервуд? - Энн быстро "становится на ноги": её жизнь бывала всякой и, даже странный юноша - это лишь небольшой повод покачнуться и вздохнуть. Чтобы после широко распахнуть глаза, не боясь смотреть в лицо молодому человеку.

В конце концов, это ему стоит бояться женщины, которая может узнать любой страх этого мальчишки.
Но Уолш... не хочется и зябко думать о том, чтобы глубоко нырнуть в мир омутов души этого Оливера.

Внизу, от лестницы, а после - по коридору, слышатся шаги. Теперь уже, наверное, риелтора. Энн оглядывается в проем двери.
- Итак, кто же нас бросил воевать на этом поле боя? Кто останется без премиальных? - Кикимора сияет. Ей нравится пакостить по мелочам: почти забытое чувство быть дрянью и получать от этого удовольствие.
Расправить плечи, по-птичьему склонить голову, смотря на женщину в костюме.
Хочется немного попить кровушки и много - выпить. Развеселиться.

Энн облизывает губы.
"Почему мне в голову пришло сравнение с войной? Почему мне так весело и хочется поступать по-плохому, а не повернуться, отступить и уйти? Чужая молодость осколком волшебного зеркала в глаз? Но мальчишка - не тролль из сказки же. Из страшной сказки здесь только я..."
- Мисс... у нас возникла проблема. - Со смешком, громко заявляет патологоанатом.

+2

5

Оливер был молод. Не понимал природу своих снов и голосов в голове. Наивно полагал, что болен, но и не думал обращать на это внимание окружающих. У молодых всегда так: кажется, что ты бессмертен и весь мир лежит у твоих ног — просто нагнись и возьми то, что нужно. И только после произойдет жестокая встреча с реальностью.

Никакого выполнения выдуманных мечт. Никакого идеального плана жизни.
Есть лишь он, его внутренние демоны и судьба.

Впрочем, Олли пока еще не настигла возрастная апатия. Подросток был готов рваться и бороться за будущее. Пока силы не иссякнут и тот не обернется назад, оценивая собственные достижения.

Люди, словно бегуны марафона, мчатся вперед в борьбе за место на пьедестале. Кто-то бежит медленней, но дольше; а кто-то уверенно и быстро стартует, но тратит все силы еще на начальном этапе.

Андервуд был уверен: главное — следовать намеченному плану, грамотно распределять силы и где нужно, делать жульнические срезы. Он не брезговал задумываться о грязных методах, потому что, хоть и был юношески наивен, но четко выучил урок отца: мир — жесток.

Добрые не выживают. Такие люди не умеют плавать и быстро становятся добычей акул.

К тому же, каким бы парень не был изнеженным легкой жизнью, на деле эта личность являлась достаточно… «интересной» и без осознания в себе древнего демона:
С самого рождения подверженный влиянию своей разрушительной ауры, он плавно разлагал себя и все, окружавшее его. Отец стал отстраненным и холодным, помешавшись на идее «наследника». Мать приобрела симптомы гиперопеки и типичной транжиры. Бизнес раскачивался над пропастью разорения сколько себя Олли помнил.

Чуть позже он поймет, что послужило причиной этих разрушений. Ну а пока…

Парень не понимал, что с ним не так. В детстве мучивший животных, он посещал психолога, а потом, с поступлением в школу, регулярно травил других детей, будучи центром плохой компании, что всегда, словно на мед, образовывалась вокруг него. Он и не мог подумать, что притягивал зло все время неосознанно. Думал, что, возможно, у него есть потенциал психопата, ведь ему, порой, нравились такие жестокие сцены, от которых обычные люди терялись, пугались или отводили взгляд.

Ему предстояло столкнуться лицом к лицу со своей темной половиной. В глубине души Оливер понимал это, но отрицал. Война за право властвовать в его собственной голове надвигалась, как шторм: еще не начался, но ты уже видишь первые признаки на горизонте.

Хотя, нет. Правда в том, что мальчишка боролся с этими симптомами всю свою жизнь. Бесконечно откладывал возвращение красноглазой сущности, убеждая себя, что он нормальный. Вернее, ненормальный, но по другой причине.

— Я отношусь к войне крайне отрицательно, — он лгал, но скрыть на мгновение дрогнувшие уголки губ в едва сдерживаемой улыбке не мог.

Это не просто изнеженный птенец из серебряной клетки. Это птенец птицы-монстра.

— Хотелось бы решить все миром.

Он тоже услышал приближающиеся шаги и чуть наклонил голову набок, заглядывая мисс Уолш за плечо, в коридор. Практически сразу же оттуда вынырнула знакомая им двоим дико извиняющаяся женщина.

— Да… Похоже на то, — старается улыбаться она, подтверждая слова Энн, — Как вам квартира? — сразу же переходит к делу риелтор, надеясь, что кто-то из двоих сейчас скажет, что дальнейших проблем не будет.

Но Оливеру всегда нравилось давить. Эта черта казалась ему совсем отцовской.

— Мы оба захотели снять ее. — первым отозвался голубоглазый, повергая агента недвижимости в очередной ступор.

Дама знала о срочности обоих случаев. Тяжело выдохнув, она таки сформулировала ответ:

— Мне очень жаль, но не мог ли бы вы договориться между собой и уступить эту квартиру? Наше агентство подберет вам аналогичную на замену в срочном порядке — завтра.

И тут уже Олли рассмеялся.

«Мне завтра с утра вещи привезти должны, а я еще адреса даже не знаю… И она хочет, чтобы я подождал до завтра?»

Студент взглянул на новую знакомую, а затем обвел взглядом скучные стены. Обошел конкурентку и встал позади риелторши, тяжело опустив той руки на плечи с улыбкой на лице:

— Что же, полагаю, у меня нет выбора! Придется уступить. — как будто спокойно отозвался тот.

Однако отчего-то дама покрылась мурашками.

Олли и сам до конца не осознавал, как воздействует на людей и каким пугающим может быть в своих притворных жестах. Но ведь почему-то вокруг него кучковались самые жестокие хулиганы? Определенно, причина имелась.

«Мама станет недовольна, если я не буду вежлив и терпим с окружающими», — у него часто крутились в голове наставления матери, учившей его общению с раздражающими его людьми.

— Поздравляю, квартира ваша, — кивнул он другой девушке и соскользнул пальцами с бледной риелторши.

В такие моменты его взгляд всегда менялся… Голубые глаза приобретали темную глубину. Будто бы владелец этих глаз еле что-то сдерживал в себе.

Жажду пламени и крови. Раздражение наглостью смертных.

«Что?» — будто бы очнулся тот и отстранено посмотрел, на мгновение, в пустую стену, чтобы, затем, вернуться с вполне человеческим выражением лица к новой знакомой.

Отредактировано Oliver J. Underwood (2019-01-05 21:29:23)

+2

6

Юноша сказал, что ему не нравится воевать... и первым же вступил в бой, но не с Энн, а с мисс-риелтором. На миг кикиморе становится жаль женщину. Возможно, если бы пациенты Анны могли говорить и комментировать, жаловаться, она бы лучше понимала тех, кто работает с живыми, выслушивает их жалобы и капризы. Но Уолш находилась там, где находилась. И её уже очень нужно было жилье. Поэтому жалости было минимум.

Но то, что сделал новый знакомый, заставило Энн смутиться. В современном мире было не принято вторгаться в чужое личное пространство. Мальчишка же нарушил правило с такой легкостью и таким диковатым способом, что мурашки по коже пошли у мисс Уолш, хотя, судя по лицу другой смутившейся женщины, она тоже испытала странный спектр ощущений.

Поздравление утонуло в молчании.
Анна очнулась первой. обвела взглядом двоих и поняла, что эту всю ситуацию разгребать ей. Не хотелось бы, чтобы агент по недвижимости подала иск на мальчишку за харрасмент.
- О, вы очень добры, Оливер. И... мисс Дженкинс, да? Давайте тогда разберемся с бумагами и выпьем. Все трое. Сегодня вечером или сейчас в ближайшем пабе. Мне кажется... мне, почему-то, кажется, это - отличная идея. - Энн не знала, почему решила именно так. И можно ли светлому мальчишке, что смотрел сейчас неожиданно старыми глазами, пить.
Но это всё требовало какого-то нормального выхода.

"Безумный день", - думалось не только мисс Уолш.
Мисс Дженкинс, делая шаг в сторону от молодого Андервуда, невольно поправляя волосы и воротник рубашки, будто пытаясь убедиться, что она перед ним не нагая, кивнула, а после покачала головой.
- простите. Давайте разберемся с бумагами и, мистер Андерсен, у меня есть еще один вариант в двух кварталах отсюда. Отличное место. Внизу домашний ресторан, так что вопрос с кухней, зачастую, для тех жильцов решался очень даже приятно. А что до выпивки... простите, не могу, я на работе.

Уолш кивнула, тихонько выдохнув с облегчением: агент по недвижимости была достаточно мягкой женщиной. Что странно для данной профессии, но, возможно, она брала другим. Например - человечностью. Поэтому и работала с приезжими и тихими женщинами? Или что-то иное?
Анне не хотелось увязать в этом. Но, кажется, у смертной теперь намечался новый страх. Потеря контроля над ситуацией? Пожалуй.
Энн устало потерла переносицу.
- Оливер, мне не хотело бы вас обижать. Спасибо, что уступили. Вы - чудо. - "Правда же, чудо. Хищненькое такое, несомненно".

Отредактировано Anne Walsh (2018-12-09 03:31:49)

0

7

Однако.

«Спасибо в карман не положишь», — немного обиженно подумал подросток.

Нет, он не хотел какие-то деньги или прочие ценности, но простое человеческое «спасибо» за решенный вопрос с жильем казалось малой оплатой. Не мисс Уолш же теперь судорожно искать квартиру к первому сентября? Тем более, что Оливер отныне не собирался работать с той глупой женщиной, что называла себя «профессиональным риелтором».

— Андервуд. А-Н-Д-Е-Р-В-У-Д. — раздраженно поправил ее он, перебирая по буквам собственную фамилию.

Юноша становился груб с дамой минутой ранее, но ему не казалось это чем-то неоправданным. Подумать только: агент перепутала время осмотра квартиры; убежала, ничего не сказав; а затем попросила уступить эту… желтостенную нелепость.

— Прошу меня простить, мисс Дженкинс, — спокойно продолжил шатен, — Я решил отказаться от услуг вашего агенства. Всего хорошего.

Смотря сквозь даму, Олли раздумывал над тем, как поступить дальше. Мать определенно будет зла из-за срыва графика доставки личных вещей. Но что поделать? Юноша терпеть не мог чужие ошибки. Особенно те, что касаются его самого.

«И все-таки спасибо в карман не положишь», — хмыкнул и улыбнулся одним уголком рта, переводя свой взгляд обратно на Уолш, — «Зато на язык, вероятно, попробуешь.»

Это ведь тоже была часть сего бунтарского и наивного плана: вырваться из цепких объятий семьи и вкусить счастливой жизни юности! Как и прочие нормальные подростки, начать романтические отношения; оттянуться на студенческих вечеринках; попробовать какой-нибудь другой алкоголь, кроме столового вина, что подавали за ужином. Словом, сделать то, за что бы, наверняка, отругали дома раньше.

— А давайте выпьем! — весело воскликнул он, словно просияв, — Как только вы оформите бумаги, разумеется… — кивнул он другой, пострадавшей от чужого не профессионализма, девушке, чуть умерив пыл, — Я уступил вам, а потому не откажусь от того, чтобы вы угостили меня. В конце концов у меня теперь появилась масса проблем, которые следовало бы залить алкоголем. — рассмеялся юноша.

Казалось, ему стало лучше: от назойливой головной боли, ровно, как и от пугающей перемены поведения, ни осталось и следа. Он сделал пару шагов на выход и встал у проема двери.

— Мне необходимо сделать звонок своему водителю, а потому ждать буду вас внизу… Не хочу смущать и предлагать прокатиться не стану. Выберем что-нибудь неподалеку, если вы не против? — дождавшись ответа, голубоглазый проскочил в проходе, словно куда-то торопился, скрываясь из виду.

Так же спешно спустился по лестнице, на ходу доставая телефон, и, выбирая в списке необходимый номер. Уже на улице ему ответил знакомый голос шофера, немного удивленного такой быстротой своего клиента:

— Мистер Андервуд, я еще не… — начал было он, но его прервали.
— Позвони матери и скажи, что сделка сорвалась и я отказался от услуг риелтора.

Парень тяжело выдохнул: миссис Андервуд точно будет в бешенстве от подобного поворота событий. Особенно, от фривольного решения собственного сына.
Ему и самому слегка не нравился данный исход событий: теперь придется выкручиваться и в спешке искать квартиру. Однако многие арендодатели отказываются заключать сделки без участия в ней агента.

— Вы… Что?!
— Можешь не забирать меня, я останусь в Дублине и решу этот вопрос до завтра. — хмыкнул в трубку отчего-то самоуверенный студент, который до этого сомневался: какие ему вопросы задавать при осмотре будущего жилища.
— Но! Мистер Ан…

Оливер повесил трубку, не дав договорить собеседнику. Он и впрямь почувствовал себя уверенно. Будто бы после той желтой квартиры у него отросла пара крыльев. Сложно сказать, следовало ли опасаться этого, но сейчас мальчишка абсолютно не задумывался над тем, как и что повлияло на него. Была ли в этом вина более удачного, чем обычно, приступа или же пассивная агрессия по отношению к мисс Дженкинс.

В любом случае, тот, в ком изо дня на день начнет пробуждаться демон, не замечал и не мог заметить резких «наваждений», аки слепец. И в этом была, бесспорно, вина жившей в парне сущности лорда лжи, что даже в бессознательном состоянии обманывала свои же мысли и разум.

+1

8

О вреде квартирных вопросов на души человеческие писал еще почти столетие тому назад земляк кикиморы, так что она сейчас, наблюдая сцену, едва смущается, внутренне радуясь. То, не отжившее, не отгнившее, темное-сумрачное, языческое, что есть её сутью, радуется склокам, что происходят в дома, что ей перейдет. Кикиморье царство - юдоль не самых счастливых углов на свете. Ей живется легче в домах, где кому-то грустно и пусто было. Часто - страшно.
Это Энн Уолш хочет приличный тихий угол. Напоказ хочет, чутьем же она чует, что место - как раз то, что надо. И вместо ребёнка под камень порога, здесь сейчас укладывают небольшой скандал.

Энн перевела взгляд на потерявшего с лица агента по недвижимости, потом на согласившегося с её предложением юношу и улыбнулась, надеясь, что улыбка получилась только американски-вежливой и ничего не значащей, а не сытой.
- Конечно же, за мой счет, мистер Андервуд. Я скоро спущусь.
Вслед смотреть, в спину мальчишке - хотелось. Было в нём что-то, царапающее глаза. Если бы жил такой где-то рядом, к нему, поесть кошмарами, кикимора по ночам приходила бы.
Но было здесь и сейчас, и почти совершенно будничная ситуация, что случается с простыми и не слишком богатыми людьми.
Осталось уладить формальности.
И мисс Уолш поставила свою подпись на бумагах. И наличку. С комиссионными, больше оговоренной суммы - только бы бедная агент поскорее забыла её лицо и имя, помнила только мальчишку и его недовольство.

Мисс Дженкинс оставила ключи и вышла первой. Поспешила вниз. Возможно, она даже мимо стоящего у крыльца юноши прошмыгнула со скоростью испуганной лани - этого кикимора уже не знала. Энн прошлась по дому и оставила окна открытыми, прежде чем уходить.
На ближайшие пять лет, это был её дом. Если ничего не случится. И если владелец имущества не решит быть очень любопытным. За это, и правда, следовало выпить.

Поправив прическу, прежде чем закрыть дверь на ключ, женщина вышла на улицу, вдохнула полной грудью и направилась к молодому человеку. Улыбка служила ей щитом.
- Я вспомнила, Оливер, чем ещё могу вам помочь. На днях заканчивается мой срок аренды другой квартиры. В другом районе города, конечно. - Взмахнув рукой, ориентируя приезжего по стороне, откуда прибыла, Энн достала из кармана телефон. - Я могу оставить вам номер владельца. Это будет малой платой за вашу доброту и щедрость. - Кикимора не считала этого светлоголового студента добрым. После разговора с риелтором, нет, не считала. Но кикимора и не выдержала бы присутствие кого-то истинно-доброго рядом.
- И пойдемте. Я очень удивлюсь, если на ближайший квартал мы не найдем ни одного паба.

Расправленные плечи, спокойная тень улыбки, но внутри, то ли от малого наличия удовольствия слушать чужую склоку, то ли просто время такое, мятежное, Энн хотелось вцепиться пальцами в чужое лицо и пить, взглядом во взгляд, чужие эмоции, давая возможность увидеть кошмары. Проголодалась по ощущениям, забытым за буднями человека, а этот Андервуд всё напоминал и напоминал, что можно жить иначе.
Странным это было - мальчишка ведь... а было кто-то в нём, будто мантия из колючей тьмы на разрастающихся плечах.

+1

9

Время шло, и прежняя мимолетная уверенность улетучивалась. Точно так же, как воспоминания о минувшем сне или странной ситуации в пожелтевшей квартире. Они сглаживались, убаюкиваемые сознанием: «все нормально, просто тебе показалось...» Но ничего нормального не было. Оливер догадывался об этом, но не понимал, потому что не хотел понимать — боялся попросту.

Никому не хотелось осознавать, что он, в дурном смысле, «не такой, как все» и, что существуют некие проблемы. Возможно, с психикой. С раннего возраста парень начал замечать свою импульсивность, слабовольность и малодушие. Раскачиваемый на качелях нестабильного настроения, он вечно оставался капризным, отчасти жестоким и наивным. Однако сейчас, да и в последнее время тоже, все его характерные черты усилились, чуть ли не превращаясь в клише. Контролировать это в какой-то момент стало невозможным. Андервуд лишь потакал самому себе, полностью забываясь; отдаваясь самым горчащим душу порочным желаниям, которые кричали и кричали из-под корки, барабанами в виски: «раздави», «сломай», «уничтожь».

И теперь шатен стоял посреди улицы, потерянно глядя в экран своего смартфона, раздумывая над тем, почему он вообще что-то сказал риелтору? Зачем так самонадеянно пообещал найти квартиру до завтра собственными силами? О чем, черт возьми, думал? Знаете, этот пост-эффект, когда сделал или сказал какую-то глупость под воздействием адреналина и ситуации. После всегда остается привкус сожаления. Лучше уж просто не высовываться. Лучше уж отдал матери право разбираться со всеми вопросами.

«Ты уже не ребенок, Оливер. Прекрати рефлексировать», — в конце концов взял себя в руки подросток.

Ему было восемнадцать. Он впервые остался в большом городе один. Секундная паника и замешательство становились очевидны, понятны и простительны. Сейчас в голове наступило затишье, а потому от его самоуверенности осталось столько же, сколько и на тот момент, когда юноша спрашивал у своего водителя, что ему делать. Хотя, может, чуточку больше, ведь Олли ожидал девушку, дабы впервые в жизни выпить в настоящем пабе: там, куда прежде проход мальчишке был закрыт. Осознание собственного непослушания и напускной «взрослости» будоражили воображение и кровь. А еще сильнее подобное состояние подкреплялось нахождением рядом более взрослой попутчицы. Подростки ведь такие: очень круто звучит, когда говоришь, что идешь пить в паб с красивой и зрелой девушкой. И не важно, что ты ей не нравишься, да и не настолько зелен, чтобы каждую, как потенциальный объект любовного интереса, рассматривать, словно в тех хвастливых рассказах школьников. Важна лишь ситуация, как факт: остальное можно и упустить.

— Вот уж совпадение! — вежливо улыбнулся только что вышедшей, вовремя заметив, — Было бы неплохо, спасибо, — он проследил за направлением чужой руки и опустил глаза обратно в телефон, пальцами открывая телефонную книгу.

Иногда кивая, парень торопливо записал номер арендодателя, который, возможно, станет сдавать студенту квартиру в последующие несколько лет. Одной проблемой меньше: скорее всего, мисс Уолш спасла положение точно так же, как и сам парень некоторое время назад. Ну, или почти так же. Оливер даже задумался о том, чтобы не принимать выпивку за чужой счет.

Задумался и тут же выбросил из головы.

Он не был равен обычному бедняку-студенту, но отныне и не отпрыск зажиточной семьи. Пора бросать старые привычки и окунаться в более скромный образ жизни. Конечно же, в голове у мечтательного подростка висели вовсе не голодные вечера, а фантазии о студенческих вечеринках с дешевой выпивкой, вместо сухого вина, а так же бутерброды с колбасой. Олли определенно оставался слишком наивен и пересмотрел слишком много американских фильмов. И все же сегодня начинается его почти взрослая жизнь. Сегодня он впервые в жизни выпьет не за семейным столом. Наверное, от этой мысли должны были разыграться нервы, но юноша держался молодцом: скрывал и не подавал виду, что совершенно не понимает, как вести себя в подобной ситуации.

Пройдя вдвоем вдоль улицы некоторое время, они натолкнулись на какой-то паб. Все, как и говорила Энн. Особенность ли это Ирландии или же конкретно Дублина, но подобные заведения плодились, словно грибы на грибнице. Легонько толкнув бренчащую колокольчиками дверь, парень и девушка оказались внутри практически пустого заведения: на высоком стуле у бара сидел крепкий бородатый мужчина и о чем-то общался с барменом по другую сторону, лениво протирающим стеклянную пинту. За столиками же сидели всего пару человек и тоже о чем-то оживленно беседовали, медленно потягивая светлое пиво. Телевизор, висящий на стене, оказался выключенным; в дартс никто не играл; маленькое возвышение, похожее на полусцену, с микрофоном посередине так же пустовало. Все здесь говорило о скуке и размеренности, даже интерьер, стилизованный под красное дерево со множеством флажков и плакатов. Андервуд мог представить, что вечером это место преображалось, однако, в обед паб пустовал и тянул неимоверной скукой.

Их приход не заинтересовал никого, кроме, пожалуй, бармена: тот бросил на вошедших беглый взгляд и вернулся к разговору, рассмеявшись над очередной не смешной шуткой клиента. Голубоглазый же немного удивленно осматривал помещение, впервые оказавшись в подобном местечке. Тем не менее, вспомнив о том, что удивляться не стоило, парень повернулся к вешалке у входа и размотал серый шарф на горле, который был на нем поверх обычной кофты: в конце августа в городе еще не становилось холодно, но уже подступала прохлада, сочетающаяся с порывистым ветром. Он протянул руку к вешалке, замер, еще раз подумал и опустил ладонь обратно, вместе с зажатым в ней элементом одежды. Не вешать же только шарф, верно?
Вся эта неловкость во взгляде и в движениях ясно выдавала в нем неопытного юнца, разительно отличающимся с тем, кто проявил себя в ныне чужой квартире некоторое время назад. Но сам Оливер не замечал сего, полагая, что все идет более-менее нормально.

Они сели за барную стойку, дабы сделать заказ, а затем уже переместиться к свободному столу в зале. В этот момент парень не растерялся, поскольку множество раз прокручивал данную ситуацию в голове: без лишних вопросов и требований достал документ, удостоверяющий личность, пока дожидался, когда же уже наконец неторопливый работник перестанет игнорировать их существование и чесать языком.

— Извините за вопрос, — он сверлил взглядом бармена, но обращался к соседке, — Но почему вы переезжаете?

Сей вопрос являлся важным по трем причинам:
Во-первых, ему еще, возможно, жить в ее прежней квартире. Мало ли что там.
Во-вторых, такая жизненная позиция становилась не совсем понятна тому, кто никогда не менял место жительства в течении жизни. Банальное любопытство.
В-третьих, здешняя тишина угнетала его. К горлу буквально подступала необходимость развеять хмельную унылость помещения.

Отредактировано Oliver J. Underwood (2019-01-05 22:42:58)

+2

10

- Разве совпадение? - Энн даже переспросила, лишь потом мысленно выдавая себе оплеуху; обычные люди редко меняют квартиры просто так. По велению левой пятки, а её выходки с квартирой именно так и выглядели: не обьяснять же юноше, что смена места жительства была необходима существу, что не старело внешне. Раньше было проще. Мода слишком изменяла женщин и смена прически и твидового костюма на джинсы могла сильно преобразить. В двадцать первом веке люди притерпелись ко всему. Были сытые переменами.
Приходилось уходить из под их взоров.
Женщина улыбнулась.
- Просто отсюда мне будет ближе к работе. - Мисс Уолш решила, что её ложь удачная. И эта заминка смягчила желание крови и страха, всколыхнувшееся в старом сознании.

Дальше идти было легко: плечи уже не стесняло бремя неразрешенных задач и Энн, действительно, могла насладиться тем, что есть, если не считать, что в сухом остатке у кикиморы, как всегда, была лишь человеческая работа, очередной угол и несколько давних друзей. Цель в жизни и грёзы были несуществующими параметрами,сердце работало исправно, как часы. До нового безумства было или десятки лет, или случайны встреча под вечер. Но, абсолютно-точно, сейчас - тихо и мимо несли воды жизни. Лишь этот мальчишка, почему-то, сбивал с толку.

Паб был подходящим - равно похожим на все пабы Дублина. Мисс Уолш, огляделась, входя, не нашла ничего опасного или предосудительного, а после бросила взгляд на своего нового знакомца.
С шарфом в руках тот смотрелся очень мило и почти беспомощно. Как ребенок, которого можно запугать поскрипыванием двери.
Энн улыбнулась и сняла пиджак, накинутый поверх кофты, вешая тот на крючок. В его карманах осталась разве что визитка риелтора, остальное перекочевало в карманы просторной юбки.
- Полагаете, шарфу будет лучше рядом с нами? - Подмигнув, Уолш перешла к стойке, довольная своей выходкой, будто вернулась в старые времена.

- Темное нефильтрованное. Вон из той бочки, спасибо. - Когда-то она боялась пабов, но это было много лет тому назад. Энн помнила времена, когда женщины в таких местах были или разносчицами, или шлюхами. Теперь всё было иначе. И это было замечательно. - И большую тарелку орешков, пожалуйста.

Сев за стол, Уолш пожалела о том, что нельзя курить, а, заходя, кикимора не остановилась перед урной: человеческие слабости владели ею в полной мере. Женщина коснулась уголка пачки в кармане, а потом перевела взгляд на мистера Андервуда.
- Ой, не извиняйтесь. Я бы тоже спрашивала. В вопросах жилья нужно быть дотошными, как крючкотворы, но я не бегу ни от каких проблем прежней квартиры. Их нет. Просто этот район мне будет удобнее. Знаете, обживаясь в каком-то городе, рано или поздно начинаешь понимать колорит всех его уголков. - Это было ошибкой. Не стоило намекать на опыт в переездах, но иногда Анна тоже могла ошибаться.
Женщина улыбнулась, будто извинялась за что-то, и едва дернула подбородком вверх:
- А вы, стало быть, студент? Какого профиля? - Не то, чтобы это интересовало Энн на самом деле: что-то царапало душу от присутствия мальчишки рядом. И мисс Уолш никак не могла понять почему. Она даже нахмурилась. - Простите, вы родом не из Лондона? Акцента, вроде бы, нет... - "Может, он сын или внук человека, которого я когда-то знала? Почему мне так... странно?"

Оказалось, в пабе работал и худощавый парень, принесший к их столу заказанное. Энн тут же забрала пиво и сделала глоток: в горле пересохло. И Уолш, правда, поймала себя на мысли, внезапной и совершенно нелогичной, что ей хочется надраться как последняя сволочь.
Это удивило неимоверно.
Но второй глоток был даже слаще первого.
- Странно... видимо, это уже осенняя меланхолия подкрадывается. - Проворчала женщина, отставив кружку и потянувшись за орешками.

+1

11

Девушка подмигнула и юноша на миг засмущался, но быстро пришел в норму, сжав шарф в руке покрепче. Он, итак, уже выставил себя идиотом, а мисс Уолш продолжала пошатывать его, и без того зыбкую, уверенность в себе. А как еще быть, когда ты совсем юн, скоро станешь совсем пьян и в компании красивой, пусть и совсем взрослой попутчицы? Что это вообще за притворное кокетство? Совсем недавно они были совершенно незнакомы друг другу, а теперь вдвоем сидят за стойкой бара и ждут темного нефильтрованного.

— Мне то же самое, будьте добры… — добавил Оливер, следовало оказаться бармену с пинтой рядом с ними.

И все же тот окатил паренька таким недоверчивым и недовольным взглядом, что Олли отчего-то раздраженно закатил глаза. Совсем не так, как было свойственно ему реагировать, а скорее, с раздражением того, кто ненавидит людские формальности. Показав же документ, удостоверяющий личность, и, удовлетворив мнительность человека напротив, парень убрал в карман лишнее и с самой едкой улыбкой повторил:

— То же самое, будьте добры.

И пока пинту наполняла темная, пенная жидкость, подросток размышлял над тем, что он здесь делает. Честно говоря, ему не было комфортно в подобных местах, хотя, судя по тому, что их посещают обычные люди — должно было быть. Для него паб все еще оставался местом «для взрослых», как любят называть то, эти самые «взрослые», многие из которых по уму бывают хуже детей, что наставлять берутся. Оливер же считал себя куда разумнее большинства. И, разумеется, ошибался, но все еще не понимал оное.

— Да, студент, — чуть заметно улыбнулся Андервуд, неосознанно отвечая на улыбку Уолш, — Поступил на курс «Философии, экономики, политологии и социологии». Да, такое бывает, — усмехнулся парень, понимая, что название его курса звучит скорее как: «все и сразу».

Но ему был необходим этот курс, с этим пространным названием, дабы удовлетворить и родителей, и свои собственные планы, мечты и амбиции.

Голубоглазый не обратил внимания на случайные намеки о опыте девушки. Для него слова о смене городов и переездах звучали вполне обыденно: Энн не единственная из людей, кто не мог усидеть на месте. Многие так и проводят всю свою жизнь, будучи кочевниками, в постоянных метаниях.

— Лондон? — удивленно вздернул бровью юноша и растянул губы в широкой усмешке, — Нет, хах, конечно, — нет. Я родом из Килкенни, если знаете про такой город. Тоже в Ирландии. Полтора часа езды.

На самом деле и Олли чувствовал себя странно рядом с рыжей. Она не казалась ему привлекательной в обычном смысле этого слова, несмотря на то, что та была достаточно красива на его скромный вкус. Наверное, тот признавал ее привлекательной по другому параметру: странному, неизвестному ему. В любом случае, факт остается фактом: рядом с ней голова отчего-то не болела, а говорить-говорить-говорить и действовать тянуло, как никогда. Раскрывая сдерживаемую волю и вываливая неожиданные, возможно, порой отцовские, черты наружу.

— Мне кажется, что эта осень будет лучшей в моей жизни. Не знаю почему, но кажется… — на секунду замолчал и продолжил, — Хотя, знаю… — добавил и вновь загадочно замолчал, а через секунду поблагодарил бармена за принесенный им напиток, — Пройдемте к столику?

Он бы испытывал меньший дискомфорт, наверное, если бы оказался за столиком в углу: подальше от чужих ушей и глаз. Странная, еще с детства прослеживаемая, привычка оставаться в тени и влиять на все окружение одновременно; не хотелось находиться подолгу в центре, в свете или сидеть прямо у бара. Оливер встал, поднял свой бокал и понес его к свободному столику, даже и не ожидая ответа на свой риторический вопрос.

— Вы спросили, на кого учусь я, а потому мне следует спросить то же самое в ответ, — произнес, размещаясь на стуле, шатен, — Тем более, вы говорили о том, что сейчас будет ближе до работы, верно? — отпил пиво из пинты впервые в жизни и чуть заметно поморщился: напиток определенно на любителя, — Так кем работаете? Где?

+2

12

Энн, с любопытством, наблюдала сцену между барменом и новым знакомцем. Оливер, как каждый, награжденный печатью молодого лица, теперь не раз столкнется с таким недоверием. Если ему повезет, и это везение будет долгим, то молодо выглядеть с годами будет уже радостью, а не досадной помехой исполнению маленьких плотских желаний.
- Звучит внушительно. - Белозубая улыбка была совершенно мирной. Уолш не смеялась с такого названия факультета, даже в её время, в пятидесятых, никто не пытался трясти регалиями факультетов и доказывать превосходство знаний. Просто одни лечили, другие - делали что-то иное.
- Думаю, со специализацией вы определитесь позже. Всё время мира к вашим ногам. Даже завидно. - Потянув легкий вздох, Уолш была честна. Её время для многих вещей уже ушло, а у других...
Другие - всегда иные. Уж кикимора это знала.
Иногда её любопытство приводило в места, которые были куда страннее паба в тихом районе города.

- Я слышала о Килкенни. Там делают много алкоголя. - Опять улыбка. Это было просто. Этот мальчишка, немного пугал редкими вспышками чего-то странного, но основным чувством было тепло, будто бы встретила далекого и приятного родственника, с которым можно хорошенько поболтать.

И откровенность студента была, в таком понимании сути своих ролей, совершенно нормальной.
- Думаю, эта осень вам очень понравится. Студенческие годы самые яркие. - Тут Энн лгала. Она помнила как горела под ногами земля, когда миром катилась война, помнила запах спекшейся крови и человеческих внутренностей. Запах ужаса, густой пленкой облепивший ширмы лазаретов.
Но потом был Лондон и ужасы прошлого становились историями, которые некому рассказывать.

- Пойдем. - Перебравшись к месту, где можно было уже совершенно удобно усесться, мисс Уолш расслабилась. Ощущение чего-то близкого и забытого мешалось с желанием напиться и смеяться. Одно лишь желание быть откровенной душилось изо всей силы.
Откровенность, настоящая правда, вредна. Не только для этого юного человека, но и для самой кикиморы.
- Я врач. Патологоанатом, если быть точной. А больница в этом районе. - Подняв свою кружку, Уолш легонько стукнула по стенкам чужой. - И да, с детства мне были интересны люди и то, что заставляет... нас жить. И как. И почему мы умираем. Но это не тема, чтобы сейчас обсуждать, наверное. Не хочу, чтобы вы подумали, что это - мрачно и страшно. Но у меня странное представление о том, что нормально. Так что давайте лучше о вас. - Отпивая, наслаждаясь глотком. - Что вам посоветовать в Дублине? Торговые места? Красоты? Музеи?

+1


Вы здесь » Godless » flash » [31.08.2017] Философия в бокале